Семейный кодекс Санта Барбары - Марина Серова

– Слушай, ты можешь дать мне его координаты? Телефон, адрес?

– Сейчас, подожди, я посмотрю, где это может быть записано.

Она ушла, а я снова переключила внимание на Соловьеву.

– Я участвовала в многочисленных выставках: областных, республиканских и зарубежных, – продолжала вещать она. – Одну из них, выставку в Тарасовском художественном музее имени Радищева в 2000 году, я считаю ключевой, потому что это была наша совместная выставка с московским художником Адольфом Демко. А девять лет спустя сбылась моя давняя мечта – мои работы были выставлены в Музее-усадьбе Борисова-Мусатова. Самым большим счастьем я сегодня считаю годы работы в Доме творчества в Москве и встречи с художниками из других городов России.

– Вот, держи. – Наташка вернулась и протянула мне лист бумаги. – Здесь его домашний телефон, адрес и адрес мастерской.

– Как войти с ним в контакт? Какой предлог придумать?

– Закажи ему свой портрет.

– Наташ, меня вот что еще интересует. Я в живописи разбираюсь, мягко выражаясь, не очень. А точнее сказать, очень не. Но все же. Вот как ночной лес может быть серо-буро-малиновым?

– Танюша, чтобы не очень грузить тебя, скажу, что Ирина Петровна показала свое видение природы и свое отношение к ней.

– Ага, поняла. Теперь, если увижу на картине сине-фиолетовую Сахару, значит, у меня не глюк, это пейзажист видит ее такой. Ладно, Наташ, спасибо. Пока.

Я вышла на улицу. Надо бы зайти к подруге Алены Сосновской. Может, сейчас мне кто-нибудь откроет. Я снова оказалась у дома Николая Петровича. У дверей квартиры 127 я услышала громкий женский голос:

– Опять, скотина, нажрался! Опять, сволочь, на бровях приполз!

– Што т-ты, Настенька, што ты, – заплетающимся языком проговорил испуганный мужской голос, – м-мы только с друзьями по чуть-чуть.

– Какой по чуть-чуть, ты на ногах не стоишь! Чтоб тебя чума забрала!

– О-ох, Н-астенька. Чумы, Настенька, уже нет. Не-т. Ее уже давно по-повывели.

– Хоть бы кто-нибудь тебя повывел, алкаш чертов!

– На-астюша, солнышко, не рас-страивайся ты так. Щас я тихо…нько так лягу в постель…ку, сделаю баиньки, а-а утреч-ком буду как… этот… огу…рчик. Свеженький! Хи-хи!

– Иди уже, пьянь подзаборная.

Что-то во всей этой перебранке показалось мне ненастоящим. Но я не затем сюда пришла, чтобы разбираться в чужих семейных делах. Скандал утих, можно позвонить в дверь. Мне открыла полная женщина. На вид ей было лет тридцать с небольшим.

– Добрый вечер, – поздоровалась я. – Я Татьяна Иванова, частный детектив. Расследую убийство Николая Петровича Сосновского. Можно с вами поговорить?

– Но я ничего не знаю, – растерялась она.

– Вас Настей зовут?

– Да, верно.

– Настя, вы ведь были подругой Алены, дочери Николая Петровича?

– Была.

– Вот о ней я и хочу поговорить.

– Проходите, – пригласила она и пошла вперед.

Беседовали мы в гостиной, маленькой и очень уютной. Я сразу перешла к делу:

– Скажите, как давно вы знали Алену?

– Да с тех пор, как живем в этом доме. Но вы ведь знаете, что Алена погибла в автокатастрофе?

– Да, это мне известно. Я сейчас о другом хочу поговорить. Что вы знаете об отношениях Алены с ее преподавателем Игорем Александровичем Воложским?

– У них все прямо как в любовных романах было, – усмехнулась Настя. – Аленка тогда вся светилась от счастья, говорила, что любит его безумно. «Раньше, – говорит, – я не верила в отношения с первого взгляда, а зря. У нас с Игорем все именно так и случилось». Они планировали пожениться. Я ей говорила: «Аленка, но ведь он намного старше тебя!» А она мне: «И совсем он не старый, ему всего 31».

– А сколько тогда было Алене?

– Ей только исполнилось пятнадцать, но выглядела она гораздо старше, как взрослая девушка. Еще она говорила, что постоянно думает о своем Игоре, хочет быть с ним все время рядом, теперь даже не представляет свою жизнь без него.

– А как Аленины родители отнеслись к этому?

– Ой, вы не представляете, какой был скандал, когда им стало известно! Тетя Полина, думаю, все-таки с пониманием отнеслась к Аленкиному чувству, а вот дядя Коля… В общем, они все втроем куда-то срочно уехали. Это было почти в конце учебного года, но занятия еще не закончились. Потом вернулись. Аленка очень изменилась, я имею в виду ее поведение. Я ее спрашиваю, что случилось, где ты была все это время, а она молчит, ничего не объясняет. Только смотрит на меня как-то странно.

– Настя, Алена рассказывала вам об интимных подробностях своего романа?

– Да. Мне даже завидно было. Я моложе ее на два года, у меня такого опыта еще не было.

– И после ее возвращения вы об этом никогда не говорили?

– Нет, что вы. Мы и дружить-то почти перестали. И потом, я с родителями совсем скоро переехала в другой дом, далеко отсюда, а здесь стала жить моя бабушка. Я окончила среднюю школу, поступила в экономический, потом вышла замуж и пошла жить к родителям мужа. Только недавно мы вернулись сюда. По семейным обстоятельствам.

– Ладно, Настя. Спасибо вам. До свидания.

– Я вас провожу.

Уже когда мы с Настей были в прихожей, дверь из смежной комнаты открылась, и в ней показался тщедушный мужчина.

– Настюша, – позвал он, но, увидев меня, замолчал.

Спускаясь по лестнице, я вдруг поняла, что же показалось мне таким необычным во всей этой ситуации с пьяной перебранкой. Муж Насти вовсе не был пьян, в квартире не ощущался запах алкоголя. Это у них, наверное, такая ролевая игра! Одни пары играют в доктора и больного, другие – в секретаршу и босса, а кто-то развлекается вот таким образом. Что ж, в каждой избушке свои игрушки.

Дома я приняла душ, поужинала и легла спать.