Обратный отсчет - Кен Фоллетт

– Я просто хотел узнать, где ближайший полицейский участок.

– Вали отсюда, придурок гребаный! Второй раз повторять не буду!

Люк почувствовал, что начинает злиться. Что этот коп о себе вообразил?

– Мистер, я просто задал вам вопрос! – проговорил он.

С удивительным для толстяка проворством коп схватил Люка за отвороты потрепанного пальто и толкнул сквозь дыру в заборе. Люк пошатнулся и упал на асфальт, больно стукнувшись плечом.

К его удивлению, он оказался не один. Рядом, прямо за забором, он увидел молодую женщину – грубо размалеванную крашеную блондинку, в расстегнутом пальто поверх легкого платья, вечерних туфлях на каблуках и порванных чулках. Она торопливо поправляла чулки. Люк догадался, что это проститутка – и, должно быть, она только что обслужила толстяка-полицейского.

Полицейский шагнул следом и пнул его ногой.

– Господи, Сид, – послышался рядом голос проститутки, – что он тебе сделал? Плюнул на тротуар? Оставь беднягу в покое!

– Я его научу уважать закон и порядок! – прорычал полицейский.

Краем глаза Люк заметил, что коп вытаскивает свою дубинку. Он откатился в сторону – но недостаточно быстро: удар пришелся по левому плечу, и рука сразу онемела. Полицейский занес дубинку еще раз.

В этот миг в мозгу у Люка что-то щелкнуло.

Вместо того чтобы снова ускользнуть от удара, он сгруппировался и бросился копу под ноги. Из-за неустойчивой позы тот рухнул наземь, выронив дубинку. Люк вскочил. Полицейский тоже успел подняться: но Люк, не теряя времени, бросился на него, схватил за форменную куртку, резким движением притянул к себе и нанес удар кулаком в лицо. Послышался тошнотворный хруст, и коп заорал от боли.

Люк выпустил его и, повернувшись на одной ноге, ударил копа другой ногой по колену. Заскорузлым, давно потерявшим форму ботинком ему едва ли удалось бы сломать кость; однако колено – слабое место, и от удара по нему коп грохнулся наземь.

«Где это, черт возьми, я научился так драться?» – как-то отстраненно, словно во сне, подумал Люк.

Из носа и рта у полицейского шла кровь; однако он приподнялся на одно колено и правой рукой потянул из кобуры пистолет.

Люк прыгнул и ударил копа правым локтем об асфальт – пистолет выпал из его руки. Затем Люк выкрутил ему руку за спину, заставив упасть на живот, сел на него, схватил за указательный палец правой руки и со всей силы заломил назад.

Коп заорал. Люк продолжал выкручивать ему палец. Раздался треск сломанной кости, и коп вырубился.

– Теперь долго не будешь бить бродяг! – тяжело дыша, проговорил Люк. И, чуть подумав, добавил: – Придурок гребаный!

Затем он встал, подобрал револьвер, открыл затвор и высыпал патроны на асфальт.

Проститутка смотрела на него во все глаза.

– Ты кто такой, Элиот Несс?^[8] – спросила она.

Люк взглянул на нее: изможденное тело, бледное лицо под неровным слоем пудры и румян.

– Я и сам не знаю, кто я.

– Ну, не обычный бродяга, это уж точно! – заметила она. – В жизни не видела алкаша, который сумел бы так отделать эту жирную свинью!

– Да, пожалуй.

– Нам надо валить отсюда, – сказала женщина. – Когда Сид придет в себя, на глаза ему лучше не попадаться.

Люк кивнул. Сида он не боялся, но понимал, что скоро здесь появятся другие полицейские – и им действительно попадаться не стоит. Он пролез сквозь дыру в заборе обратно на улицу и быстро зашагал прочь.

Женщина шла рядом, цокая каблуками по тротуару. Люк замедлил шаг, чтобы она поспевала за ним, ощущая с ней что-то вроде общности: ведь оба они пострадали от жирной свиньи в форме по имени Сид.

– Вообще круто, что Сидни наконец напоролся на кого-то, кто дал ему отпор, – проговорила женщина. – Наверное, я у тебя в долгу!

– Вовсе нет.

– Ладно, когда тебе захочется девчонку, приходи, обслужу бесплатно!

Это щедрое предложение вызвало у Люка только гадливость, однако он постарался ее скрыть.

– Как тебя зовут?

– Ди-Ди.

Он поднял брови.

– Ну, на самом деле Дорис Доббс, – призналась женщина. – Но что это за имя для девочки на ночь?

– Я Люк. А фамилии не знаю. Я потерял память.

– Ух ты! Стремно, наверное, себя чувствуешь, когда ничего не помнишь!

– Чувствуешь себя совершенно дезориентированным.

– Ну да, я это и хотела сказать.

Он покосился на нее – и увидел, что она улыбается. «Я ей нравлюсь», – подумал Люк, и на сердце у него стало теплее.

– Я не просто не помню свою фамилию или адрес. Я даже не знаю, что я за человек.

– Как это?

– Я спрашиваю себя: порядочный ли я человек? – Быть может, глупо изливать душу случайно встреченной проститутке посреди улицы, но иных собеседников у Люка не было. – Может быть, я верный муж, любящий отец, надежный товарищ… А может, какой-нибудь бандит. Понимаешь? Отвратительно этого не знать.

– Солнце мое, можешь не париться. Что ты за человек, и так понятно. Бандит, будь он на твоем месте, думал бы совсем о другом. Он спрашивал бы: есть ли у меня бабки, много ли народу я пришил, достаточно ли меня боятся?

Люк кивнул: в этом был смысл. Однако такое утешение его не вполне удовлетворило.

– Одно дело – хотеть быть хорошим человеком, и совсем другое… Что, если я жил не так, как считал правильным?

– Добро пожаловать на землю, солнце, – улыбнулась женщина. – Все мы так живем. – Она остановилась у подъезда. – Ладно, ночка сегодня выдалась нелегкая, и мне пора на боковую.

– Пока.

– Хочешь совет? – спросила она вдруг.

– Конечно.

– Приведи себя в порядок. Побрейся, причешись, раздобудь где-нибудь нормальное пальто, а то это выглядит так, словно ты попону у лошади стащил.

Люк понял, что она права. Никто на него и внимания не обратит – не говоря уж о том, чтобы ему помогать, – пока он напоминает уличного сумасшедшего.

– Да, думаю, ты права. Спасибо!

– И достань себе шляпу!

Он машинально поднял руку к голове, только сейчас сообразив: в самом деле, он единственный человек на улице без шляпы! Но где бродяге раздобыть новый костюм? На мелочь у него в кармане много не купишь.