Фарфоровая жизнь - Алла Полянская

– Семен сказал, что это делается для удобства, потому что после папиной смерти меня то и дело дергали подписывать какие-то бумаги. – Тина вздохнула. – Мне это мешало.

– Ну, трындец!

Василисе очень хотелось сказать, что она видела на свете дур, но вот таких – никогда, но она сдержалась. Тина смотрела на нее растерянным взглядом потерявшейся в лесу Гретель: и птицы склевали все хлебные крошки, и дороги обратно домой уже не найти. Василиса представить себе не могла, как взрослая тетка позволила ограбить себя, сама подписав все документы, даже не вникая в суть того, что она подписывает.

– А этот адвокатишка ничего тебе не объяснил, когда ты подписывала?

– Нет, он и не должен был. Он же не виноват, что я не читала то, что подписываю. – Тина думала о том, что можно, наверное, в течение часа решить проблему дальнейшей жизни, эта дверь всегда открыта. – Он подготовил то, что ему велели, а я…

– А ты подписала. – Василиса вздохнула. – И теперь у тебя нет дома, нет бизнеса, денег и мужа… Впрочем, твой муж – невелика потеря, если такое с тобой сделал. И знаешь еще, что я думаю? Я думаю, что адвокат участвовал в мошенничестве… А это не что иное, как мошенничество!

– Уже неважно. – Тина посмотрела в окно машины. – Ладно, мне пора. Я благодарна тебе за участие и за поддержку. Это очень много значило для меня. У меня есть… вот. Ты возьми, они хоть и старенькие, но это же золото. Моей маме когда-то принадлежали.

Тина положила на колени Василисе бархатные коробочки, найденные в сейфе. Для того что она задумала, эти блестящие безделушки были не нужны, а Василисе сгодятся.

– А сама прыгнешь под поезд или с крыши небоскреба?

Тина улыбнулась и, погладив ладонь Василисы, вышла из машины. Город встретил ее холодным ветром, и она тут же насквозь продрогла в своей короткой курточке, такой удобной, если передвигаться в автомобиле, но совсем не защищающей от холода, если у человека нет больше дома.

– Ну-ка, стой!

Василиса никуда не уехала. Она выскочила, развернула Тину к себе лицом и прижала ее к машине.

– Это что ты удумала? – Василиса яростно тряхнула Тину, подавив желание отвесить ей оплеуху. – Да мало ли что в жизни бывает – ну, подумаешь, деньги ушли, дом и прочее. Жива-здорова, голова на плечах есть, чего еще? Да люди без рук, без ног, без глаз остаются и цепляются за жизнь, а ты сдалась! Какие-то проходимцы облапошили тебя – ну да, сваляла дурака, так что ж теперь, им это вот так и должно сойти с рук? Давай подари им бизнес, который создавал твой отец, чтоб ты ни в чем не нуждалась, а сама прыгни с крыши, чтоб они знали: никто не взыщет с них за содеянное! А отец твой, который годами создавал все это – ради тебя, дуры, чтоб ты могла жить как принцесса и ни о чем не думать, и даже чаю не уметь себе заварить, – он сейчас смотрит на тебя оттуда и думает: и что за устрицу я вырастил! И все тамошние кореша над ним смеются, сто пудов!

– Почему – устрицу?

– Потому что ведешь себя так. – Василиса открыла дверцу машины и впихнула Тину в салон. – Так, едем к тебе, нужно посмотреть, не вернулась ли эта твоя экономка, да и поглядим как раз, кто первым нарисуется отжимать дом. А тем временем вывезем оттуда кое-какие вещички, припрячем. Заодно позвоню одной своей знакомой, а у нее есть подруга, у которой муж адвокат, пусть он разберется, он умный чувак. Ясно? Не бывает безвыходных ситуаций, запомни! Только из могилы выхода нет, и то черви бы с тобой не согласились. Кто такой этот Леонтьев, который унаследует часть твоего мужа в фирме?

– Не спрашивай. – Тина поморщилась. – Это гоблин какой-то, горный тролль.

– Тебе с этим троллем придется драться за каждую копейку, раз он уже заблокировал твою карточку.

– Пусть подавится.

Дом встретил их тишиной.

– Никто не приходил. – Тина вздохнула. – Но то, что Семена нет в живых, Леонтьев точно знает, слишком резво он мне заблокировал карточку.

– Да, тут он дал маху, потому что получается, что смерть твоего мужа выгодна в первую очередь ему. Жадность одолела небось. Побоялся, как бы ты не купила чего – на его деньги, как он думает. – Василиса огляделась. – Значит, так. Ты решай, что первым делом надо вывезти, а я позвоню и организую нужный движ.

Тина огляделась.

На втором этаже в гардеробной куча ее одежды, и там, пожалуй, можно взять куртки, шубки, а скоро будет тепло, то и летнюю одежду. Но где потом ее хранить?

Она вошла в столовую и достала из холодильника йогурт. Если бы еще бананы, то можно было бы залить их йогуртом и поесть, а так йогурт оказался холодным и неприятным. Столовую освещало солнце, вдруг вышедшие из-за туч, фарфор в буфетах матово блестел. Тина очень любит этот классический английский фарфор, она вообще находила традиционный английский быт очень разумным, начиная от уклада и заканчивая архитектурой и фарфором. Эти чашки, миски, кувшины, где на белом фоне художники рисовали синие или бордовые домики, на голубом – белые жанровые сценки, и цветные букеты, и вазы, – элегантные, утонченные памятники стремлению человечества украсить свою борьбу за выживание. Она собирала его по всему миру – на блошиных рынках, в милых антикварных магазинчиках, покупала в Интернете, и коллекция фарфора, пожалуй, единственное, к чему она в этом доме по-настоящему привязана, – вот эти два викторианских буфета, наполненные отлично сохранившимся веджвудским фарфором.

Но как это вывезти? Куда?!

– Немыслимо.

Тина взяла в руки небольшой кувшинчик, являющийся частью сервиза. Его круглые бока были разрисованы цветущими ирисами. Этот сервиз был еще собран не полностью – но уже сейчас было видно, как трудился над ним неизвестный мастер. Тине часто попадались разрозненные предметы, и она покупала их, а потом глядишь – где-то находился парный предмет или из того же сервиза. Кто-то собирает пазлы, а она собирала посуду, чтобы восстановить старинный фарфор в том составе, в котором это задумывалось мастером.

– Ну, ты что? – Василиса вошла и направилась к холодильнику. – Лично я жрать хочу. Ты будешь? Я что-нибудь приготовлю быстренько.

– Да, спасибо, я бы тоже поела. – Тина поставила кувшинчик на место. – Я не знаю, что вывозить, а главное – куда? И как?

– Обычно. – Василиса порезала ветчину и ссыпала ее в сковородку. – Я уже обзвонила наших, скоро подъедет грузовое такси, люди приедут, все упакуем и вывезем в гараж к одному моему знакомому. Там оно целее будет. Вот этот фарфор твой вывезем, ты над ним, я смотрю, просто трясешься – нет, я понимаю, у каждого свои тараканы, занятная посуда, че! И ковры я видела неплохие, картины кое-какие, мебелишку, твои шмотки. Жаль, рыб этих забрать нельзя, в гараж не поставишь, а я и сама, считай, нигде не живу – но что-нибудь придумаем, не хочу я рыб здесь одних оставлять, приглянулись мне эти звери… Ну, может, у кого-то в доме поставим. Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения. Вот, сейчас тертого сыра, помидоров добавлю – и под крышкой минут десять протушить.