Secretum - Рита Мональди

– О, – воскликнул аббат. – Какая встреча!

К Атто приблизился элегантный дворянин с весьма напряженной осанкой. Его сопровождали красавица жена и слуга.

– Это Никколо Эриццо, посол Венецианской республики, – шепнул мне Мелани, а затем ответил на приветствие.

– Вы бы видели, как граф Ваини пустился наутек из кустов, – подмигнул нам Эриццо, когда все формальности приветствия были позади. – Он там кое-чем занимался с одной красавицей, супругой маркиза, чье имя я, к сожалению, запамятовал.

– Вот как? Что же они делали там, в кустах?

– Выводы об этом я предоставляю вашей фантазии. Как бы то ни было, рядом с ними внезапно зажглось огромное огненное колесо, и Ваини от страха чуть не рассыпался в порошок.

– Ваини? В обычный порошок или в ванильный порошок? – спросил Атто, чем вызвал оглушительный хохот у всей компании. – О, простите, вон идет мой старый друг…

Я тут же понял его намек. Под предлогом того, что он увидел некоего влиятельного человека, Атто попрощался с этой парой, которая сразу же присоединилась к другой компании. Я заметил, что Сфасчиамонти, спрятавшись за кустом, подозвал его к себе. Они быстро что-то обсудили, и Атто вернулся ко мне.

– Сфасчиамонти кое-что выяснил, – сказал он и протянул мне лист бумаги.

Я немедленно развернул его и прочитал:

«Никола Забаглия.

Мастерские Святого Петра.

Глава цеха»

* * *

– Это бред, синьор Атто. В последний раз вам говорю.

Аббат Мелани промолчал.

– Вы знаете, что такое мастерские при соборе Святого Петра? Вы там были?

– Конечно, я там был, но…

– Тогда вы прекрасно понимаете: то, что вы предлагаете, это безумие! – воскликнул я вне себя от гнева.

В этот поздний час мы собрались в покоях Атто, после того как развеялся дым фейерверков, а гости удалились в павильон.

– Албани так и не появился, – сказал аббат, немного расслабившись. Затем мы обсудили информацию, переданную сбиром.

– Синьор Атто, вам не стоит настаивать, вы меня все равно не убедите.

До этого самого момента я противостоял его намерениям, и тут он высказал аргумент, на который мне нечего было возразить.

– Если ты не хочешь делать это для меня, то сделай это хотя бы для своих дочек.

– Для моих дочек? – спросил я, деля вид, что не понимаю его.

– Я имею в виду, для их будущего. Если ты хочешь, чтобы все остальные выполняли свои обещания, подай хороший пример.

– Мы ведь договаривались, что я не буду рисковать собственной шкурой!

– Но ты пообещал, что сделаешь все возможное, чтобы воплотить мой план.

– А вы? – возмутился я. – Празднования уже закончились, так скажите же, когда вы намерены исполнить обещанное? Где приданое для моих дочек? Очень хотелось бы это выяснить!

– Я уже договорился с римским нотариусом, – сухо отреагировал Мелани. – Он готовит документы. Мы пойдем к нему послезавтра.

Я почувствовал, как на моём лице расплывается смущенная улыбка облегчения.

– Если ты будешь придерживаться наших договоренностей, – холодно добавил он.

Мне казалось, что я загнан в угол. Едва он начал намекать мне на то, что не выплатит приданого, как я начал еще больше сомневаться в необходимости выполнять его просьбы.

– Я просто не понимаю, – раздраженно сказал я. – Почему вы так уверены, что он там? Вы считаете так только потому, что мы теперь знаем: друг этого шарлатана, некто Забаглия, работает в мастерских Святого Петра, где отливают колокола?

Атто мне все объяснил. В сущности, он был прав, я не мог этого не признать и не стал с ним спорить, хотя это и было признаком того, что я начал сдаваться.

– Как бы то ни было, я сейчас не могу пойти с тобой. Мне очень жаль, – подытожил Атто.

– Почему нет? Трактат о тайнах конклава принадлежит вам, и вы должны…

– Там понадобятся быстрые ноги и хорошая реакция. К тому же нужно уметь быстро прятаться, – заметил он севшим голосом.

Хотя Атто и не сказал этого вслух, но я понял, что он имеет в виду: чтобы исполнить его план, сам Атто Мелани был слишком стар.

– Тогда я пойду вместе со Сфасчиамонти, – упрямо сказал я. Атто на мгновение задумался.

– Возьми и Бюва. А главное, не забудь вот это.

– Да, я об этом уже думал, синьор Атто. – Я протянул руку за тяжелой звенящей связкой ключей Угонио.

* * *

Мы отправились в путь в предрассветных сумерках – так было меньше риска наткнуться на каких-нибудь стражей. Аббат Мелани сказал Сфасчиамонти и Бюва, что нам придется забраться высоко, но он не уточнил, насколько высоко.

Святой шар… Когда мы отъехали от виллы Спада, я рассмеялся, вспомнив это глупое название, выдуманное грабителями святынь и шутами. Однако если знать, о чем идет речь, название казалось вполне подходящим. Об этом шаре ходило множество слухов я тоже слышал о нем легенды. Говорили, что добраться до него невозможно, а тот, кому это все же удавалось, считался храбрейшим из храбрецов.

Да, задание было не из легких. Именно поэтому я должен собрать все свое мужество. Мне нельзя было делать вид, что я хладнокровен и спешу навстречу приключениям, как это делал Атто Я должен был ощущать, что это так и есть. Словно святой Георгий я видел перед собою дракона, которого должен убить, а страх который мог мне помешать, шел откуда-то изнутри. Самый страшный враг – внутри нас самих.

В моих ушах так и звучал голос моей красавицы Клоридии. Если бы я рассказал ей об этой эпопее, она расспросила бы меня обстоятельно, а потом своей железной логикой заставила бы встать на колени и признаться во всем.

Сперва ее, несомненно, захлестнула бы жалость. Она обняла бы меня и поцеловала, думая о том, какому риску я себя подвергал. Но затем неумолимая острота ее ума взяла бы верх, и она, словно горгона, с широко распахнутыми глазами и растрепанными волосами, слушала бы мои слова и комментировала их со все нарастающим презрением. В конце концов гнев и горе заставили бы ее назвать меня, недостойного отца и супруга, безумным чудовищем и, что хуже всего, идиотом. Конечно, речь шла о будущем наших дочурок и я запросил высокую цену за свои услуги, это правда, но кто сможет возместить ей мою смерть?

Когда Клоридия будет критиковать меня, две наши доченьки станут кивать с серьезными лицами и смеяться за моей спиной. Вероятно, супруга на пару дней отлучит меня от супружеского ложа – с той только целью, чтобы у нее не возникло искушения огреть меня скалкой по голове или одним из ее тяжелых акушерских инструментов.

Опасность велика. Бессмысленно было это отрицать. Впрочем, если дело выгорит, я смогу потребовать у Атто дополнительного вознаграждения, пусть и не очень большого. Конечно, сейчас о этом думать рано, главное, чтобы не подвели крепкие плечи Сфасчиамонти и милосердная рука Господа. Господу я и молился, чтобы он хранил меня.