Родная кровь - Anne Dar

Отец впервые изменил моей матери, когда мне было десять лет, и я первым узнал об этом, потому как случайно услышал женские стоны, доносящиеся из нашего гаража, пока мать находилась на ночной смене в медицинском пункте. С тех пор он стал регулярно изменять ей, в основном с несчастными в браке женщинами, но подобное поведение было сложно скрывать в таком маленьком городке, как Куает Вирлпул, и потому мать достаточно быстро поняла, что именно происходило за её спиной. Первые пять лет она выжидала окончания похождений своего сексуально озабоченного мужа, а наконец осознав, что он не может остановиться, завела себе любовника-дальнобойщика и, в отличие от моего отца, таскающегося за каждой легкодоступной юбкой, она на протяжении двадцати лет оставалась в отношениях только с одним-единственным любовником, что оборвалось только со смертью этого мужчины, появляющегося в городе наездами. Родители не разводились, хотя их любовь окончательно остыла уже к моему десятилетию, и детей, помимо меня, они больше не завели. Им просто было удобно друг с другом в финансовом и социальном плане, и этого для них оказалось более чем достаточно, чтобы в итоге так и не разорвать свой странный брак.

Последней, самой любимой и самой долговременной любовницей отца стала мать Лурдес, с которой он поддерживал отношения на протяжении целых трёх лет и с которой порвал из-за своего повышения: переходя с должности шерифа в Куает Вирлпул на более уважаемую должность следователя в Роар, он решил немного “подчистить” свою репутацию. Мать же ещё два года после этого встречалась со своим дальнобойщиком, прежде чем потеряла его. После же того, как их личный выбор и сама жизнь ликвидировали их любовников, эти двое внезапно вновь возымели друг к другу интерес и вскоре стали жить, словно примерные муж с женой, хотя к тому моменту им обоим уже было за пятьдесят. Не знаю, как у них это вышло, но после стольких лет супружеской неверности, эти двое внезапно решили попытаться и в итоге смогли прожить вторую половину своего брака в понимании. Когда десять лет назад мать умерла, отец с головой ушёл в работу, боясь потерять свою должность по причине своего преклонного возраста, и в итоге, при помощи кропотливой поддержки здоровья, энтузиазма и связей среди начальства, он смог прослужить в уголовном отделении полиции Роара в совершенно здравом уме и приемлемой физической силе вплоть до своих девяносто двух лет, что многие до сих пор считают нонсенсом. Но стоило моему старику только выйти на пенсию, как уже спустя месяц он сдулся и превратился из бодрого старика, неспособного усидеть на одном месте дольше пяти минут, в разваливающуюся на части клячу. Как только старик сдал самые серьёзные позиции своего здоровья, Стэнли позаботился о его дальнейшей судьбе, поместив старика в приличный престарелый дом, хотя приличным тот всегда считался лишь потому, что всегда являлся единственным доступным в Роаре.

Стэнли родился от меня, когда мне было всего пятнадцать лет. Так как в свои пятнадцать я уже являлся откровенно красивым парнем, я мог себе позволить встречаться с девушками постарше, в результате чего обрюхатил восемнадцатилетнюю подружку. Она, естественно, была в шоке оттого, что залетела от пятнадцатилетнего подростка, у которого ещё молоко на губах не обсохло, хотя она сама была лишь на три года старше меня. В итоге, поняв, как страшно сглупила со мной, она решила сохранить правду происхождения своего ребёнка в тайне и даже после его рождения держала язык за зубами, не желая освещать свою глупость на весь город. Одно дело восемнадцатилетней, малоопытной девушке залететь от взрослого, возможно даже женатого мужчины, и совсем другое забеременеть от пятнадцатилетнего школьника. В итоге вместо учёбы в колледже она пошла работать разносчицей газет, а рождённого ею ребёнка она взялась воспитывать при помощи своей больной матери. Мне же с самого начала было наплевать на всю эту ситуацию. Первые месяцы после рождения этого ребёнка я даже не знал, каким именем она его наделила. Вполне естественно, что в подростковом возрасте я не проявлял ни малейшего желания становиться отцом, а потому, как только узнал о беременности своей мимолётной подружки, мгновенно прервал с ней всяческую связь и начал мять только своих ровесниц, предпочитая останавливать своё внимание на страшненьких особях – такие, в большинстве случаев, всегда были согласны на любые мои предложения, зная, что им едва ли перепадёт от заурядных парней, не то что от такого красавца, каким в то время был я.

В восемнадцать лет я уехал из Куает Вирлпул на учёбу в колледж Роара. В честь этого знаменательного события отец преподнес мне подарок: американский самозарядный пистолет с интегрированным глушителем – High Standard HDM. Он не купил этот пистолет в оружейной лавке, считая подобное приобретение слишком простым, а значит банальным. Подаренный мне тогда ещё шерифом и лишь будущим следователем Маккормаком пистолет являлся вещдоком, незаметно пропавшим из архива – отец желал подарить мне особенный подарок и у него это, честное слово, получилось.

Я всегда любил своего резкого отца больше, чем молчаливую мать, и с раннего детства тянулся к его сильной натуре. Чтобы поразить его, уже спустя месяц после получения от него ценного подарка я похвалился перед ним высоким результатом: заведя отца в лес, я продемонстрировал ему попадание в центр мишени с двадцати пяти шагов. У меня всегда было острое зрение, которое не притупилось даже к старости…

Когда Стэнли исполнилось четыре, его мать серьёзно заболела, а так как к тому времени она лишилась помогающей ей матери, за неделю до своей кончины она решила открыть тайну рождения нашего сына моим родителям. Когда её не стало, моей семье пришлось принимать решение. Я всё ещё учился в колледже Роара и всё ещё был слишком занят короткими юбками своих многочисленных подружек, так что если бы моя мать не воспротивилась, мы с отцом отправили бы мелкого и ненужного нам обоим спиногрыза в фостерную семью, никому так и не рассказав правду его происхождения. Но моя мать тогда решила проявить сердобольность, так что в итоге отцу пришлось смириться с её твёрдым решением поселить мальца в их доме. Мне же было откровенно наплевать, что и как эти двое решат – я давно не жил с родителями и их жизнь меня не волновала. Так Стэнли Ламберт остался расти при моих родителях, видясь со мной от силы один раз в