Операция "КЛОНдайк" - Неонилла Самухина

В каюте капитана не оказалось, и им пришлось подняться на мостик, где им сказали, что капитан сейчас в радиорубке и беспокоить его нельзя – у него связь с берегом.

Ожидая, когда он освободится, Леонид, привалившись к стене рубки спиной, обнял Есению, укрывая от ветра, и воскликнул:

– Ну и какой сейчас авиатранспорт? Посмотри, какая темнотища!

И действительно: за бортом яхты ничего видно не было – только черная, колыхающаяся в такт волнам пелена, которая сверху была слегка украшена редкими блестками звезд.

Когда из рубки показался капитан, Леонид, опередив Есению, окликнул его по-русски:

– Господин капитан!

Тот резко повернулся.

– Прошу вас не афишировать мои лингвистические познания, – тихо сказал он, подойдя к ним вплотную. – Следуйте за мной, поговорим у меня в каюте.

Есения, если и удивилась, то вида не подала и молча последовала за мужчинами.

– Что вы хотели мне сказать? – спросил капитан, когда они вошли к нему.

– Есения Викторовна осмотрела Филиппа и считает, что его срочно нужно оперировать в больничных условиях.

– То же самое мне сказал мой врач, – кивнул капитан.

– И что вы собираетесь предпринять? – спросила Есения. – Нельзя откладывать – нужно плыть в ближайший населенный пункт или вызывать авиатранспорт.

– Медицинский транспорт сможет прилететь только утром, когда рассветет, я уже связался, сейчас он нас просто не найдет. А до ближайшего берега тоже несколько часов ходу.

– Но до утра ждать нельзя! – воскликнула Есения.

– Ничего не поделаешь, – покачал головой капитан. – Придется ждать. Кстати, с нами связались ваши друзья в Гонконге, они обеспокоены ситуацией и просят вас до прибытия быть осторожнее.

– Какие друзья? – осторожно спросил Леонид, не веря в то, что Сергей нашел способ каким-то образом выйти на капитана.

– Ну как же? Вы же сами говорили, что вас в Гонконге встречают коллеги – ваши и мистера Вышицки.

«Если бы ты только знал, насколько разные у нас коллеги! – подумал Леонид и испытующе посмотрел на капитана. – Может, довериться ему, чтобы высадил нас где-нибудь в укромном местечке? С другой стороны, как он потом оправдается: куда девались его пассажиры?»

В этот момент Есения решительно сказала:

– Ждать нельзя! Пойду еще раз взгляну на оборудование в вашем медицинском отсеке, Филиппу нужно сделать хотя бы предварительную операцию – извлечь осколки кости, которые сейчас вдавлены в мозг.

Леонид вдруг со злостью подумал: «Да пусть он сдохнет – одной проблемой меньше! Хорошо, что он наши паспорта успел нам передать, с ними мы и без Кондратюка как-нибудь выкрутимся. Главное теперь – добраться до Гонконга и не попасть в лапы „коллегам“ Филиппка, а то все начнется сначала».

– Вы – хирург? – спросил капитан, внимательно глядя на Есению.

– Да, – после секундной паузы ответила она. – И я бы хотела вас спросить: если я соберусь делать операцию, не могли бы вы остановить яхту?

– Остановить можно, но качку отменить я не сумею, мы в море, сами понимаете, – капитан указал на иллюминатор, через который доносился шипящий звук рассекаемых яхтой волн.

– Понимаю. Но я должна попробовать.

По пути в медицинский отсек Леонид с досадой поинтересовался у Есении:

– Слушай, ну чего ты так всполошилась? На что он тебе сдался этот Филипп? Или, может, ты заинтересовалась его предложениями… – и он с замиранием сердца добавил: – …не только рабочего характера…

– Не говори глупости! – сердито оборвала его Есения. – Я – врач, и не могу бездействовать, когда человек погибает.

– Ты забыла, наверное, что этот человек – враг! – напомнил ей Леонид, останавливаясь.

– Сейчас это не важно, – покачала головой Есения, увлекая его за собой. – Я должна сделать все, что в моих силах. По крайней мере, это сыграет нам на пользу, если нам не удастся отвертеться от людей Филиппа, ведь они знают, что я способна была что-то предпринять в этой ситуации, и насторожатся моим бездействием.

– Возможно, ты и права! – нехотя согласился с ее аргументом Леонид, а про себя подумал, что нужно постараться что-нибудь придумать, чтобы уйти от ждущих их в Гонконге сотрудников ЦРУ или кто там еще стоит за Кондратюком.

* * *

Леонида уже почти сморил сон в кресле, где он сидел, безуспешно пытаясь предугадать ход дальнейших событий, когда после четырехчасовой операции, полумертвая от усталости, вернулась Есения.

– Ну как? – поднялся ей навстречу Леонид.

– Жить будет, – коротко ответила она, падая на постель прямо в одежде.

Через несколько мгновений она уже спала. Зыбкий свет бра высветил черные круги, залегшие у нее под глазами. Леонид, стараясь не разбудить ее, начал осторожно снимать с нее одежду. Полюбовавшись на представшее перед ним стройное тело в белом бюстгальтере и узеньких кружевных белых трусиках, он накрыл Есению одеялом и, улегшись рядом, выключил свет.

«Что же-то нас ждет завтра? – думал он, закрыв глаза. – Может, попросить капитана связать нас с берегом? Сергей уже должен был прилететь и ждать нашего звонка в отеле. Попробую утром поговорить с капитаном».

Однако утро они проспали, более того, они проспали и прилет медицинского вертолета. Капитан не стал будить их, зная, что Есения полночи провела за операционным столом. Он сам объяснил обстановку, а корабельный врач изложил медицинскую сторону травмы и объем оказанной пациенту помощи. Врачи, прилетевшие за Кондратюком, отметили высокий уровень проведенной операции, и увезли с собой пока еще не пришедшего в сознание пациента.

Солнце было в зените, когда Леонид проснулся от легкого стука в дверь. Накинув халат, он пошел открывать.

За дверью стоял стюард с подносом, уставленным тарелочками и кофейными принадлежностями.

– Господин капитан приказал принести вам завтрак в каюту, – объяснил он, указывая взглядом на поднос, источающий аромат свежих булочек и кофе. – А также просил передать, что мы прибудем в Гонконг немного раньше, чем планировали – через два часа, поскольку всю ночь дул попутный ветер.

– Передайте ему нашу благодарность! – сказал Леонид, забирая у стюарда поднос и даже не дав тому переступить порога каюты.

Внеся поднос в спальню и поставив его на постель, Леонид посмотрел на Есению, которая еще спала, свернувшись калачиком на своей половине кровати.

– Любимая… – тронул он ее за плечо. – Просыпайся, труба зовет! – и, взяв одну из булочек, еще горячую и потрясающе пахнущую ванилью, он поднес ее к носу Есении.

Реакция была мгновенной: крылья носа у Есении затрепетали, и она, не открывая глаз, потянулась к булочке, вдыхая ее аромат. Леонид, посмеиваясь, чуть отвел руку, заставляя Есению тянуться все дальше, пока она, наконец, не села на постели.