Проклятый дом - Алексей Макеев

Некоторое время Кузнецов осмысливал эту информацию, потом спросил:

— Ну что, будем задерживать гражданку Зайцеву?

— Не знаю, как насчет задержания, но допросить ее точно надо. Может быть, мы вместе туда поедем и проведем допрос? — предложил Гуров.

— Да, я думаю, это будет правильное решение, — ответил майор. — Поехали прямо сейчас!

Он вызвал дежурную машину, оперативники спустились вниз, сели в нее и направились в усадьбу Кирилловых. Когда машина въехала в ворота, первое, что Гуров увидел, были дети Слава и Наташа, бегавшие по лужайке перед домом. А за елью пряталась Татьяна Красовская. Кажется, у них шла игра в прятки. У него сразу отлегло от сердца. Он понял, что все утро беспокоился за этих детей, которые остались одни дома, только под присмотром гувернантки. А еще из взрослых в доме оставались лишь адвокат Бессонов и экономка с садовником. «Пожалуй, когда Бессонов уедет, нужно будет подумать над тем, чтобы в доме всегда был кто-то из мужчин, — подумал Лев. — Если я уеду в город, кто-то должен здесь остаться. Может, с водителем Юрой поговорить? Или с садовником Никитой?»

Выйдя из машины, он окликнул гувернантку и спросил у нее:

— Скажите, вы экономку Лену не видели? Где нам ее искать?

— Эх, Лев Иванович, зачем же вы меня рассекретили! — воскликнула Татьяна, выступая из-за дерева. — Ведь я так хорошо спряталась! А Лену я давно не видела. Скорее всего, она там же, где была утром, — у себя на кухне.

Мужчины вошли в дом. Здесь царила тишина. Лишь со второго этажа, из-за открытой двери комнаты, где обитал Бессонов, доносилось негромкое бормотанье: видимо, адвокат с кем-то общался по скайпу. Оперативники проследовали через холл, гостиную, столовую, вошли в кухню и остановились как вкопанные: посреди кухни на полу лежала экономка Лена Зайцева.

Гуров шагнул вперед, наклонился и потрогал сонную артерию на шее женщины. Он не почувствовал ни малейшего движения: пульса не было, экономка была мертва.

— Смотрите, тут, кажется, записка, — сказал майор.

Гуров взглянул туда, куда показывал Кузнецов. На кухонном столе лежал клочок бумаги, на котором было что-то написано. Он достал из кармана резиновые перчатки, натянул их, после чего взял записку. Бумага была оборвана со всех сторон, и на ней значилось только одно слово, небрежно, размашисто написанное слово «Ненавижу!». И больше ничего.

— Пакетик найдется, майор? — спросил Лев.

— Найдется, как не найтись, — ответил Кузнецов, доставая из кармана кителя маленький пластиковый пакет, и вдруг добавил: — Смотрите, а вон там, под столом, кажется, стакан лежит.

Действительно, под столом валялся граненый стакан, из которого на пол вылилось несколько капель жидкости. Гуров позаимствовал у майора еще один пакет, чтобы поместить в него новую улику. Но, прежде чем опустить стакан в пакет, понюхал его и, ощутив характерный горьковатый запах, произнес:

— Кажется, на этот раз в ходу был не мышьяк, а цианистый калий. Ну, скоро узнаем, анализ покажет. Ну что, майор, вызывай своих экспертов. Как видно, сегодня им придется только этим домом и заниматься.

Кузнецов достал телефон и стал звонить в управление, а Гуров поднялся на второй этаж, постучал в дверь и вошел в комнату Бессонова. Адвокат уже закончил свои переговоры и теперь собирал вещи. Чемодан с открытой крышкой стоял на стуле.

— Прошу извинить за вторжение, но дело неотложное, — сказал Лев. — Я только что вернулся в дом со своим коллегой майором Кузнецовым, и на кухне мы обнаружили труп экономки Лены Зайцевой.

Адвокат замер с вещами в руках. На время он буквально потерял дар речи. Затем немного пришел в себя и произнес:

— Лена?! Мертвая?! Но… как же так? Это… несчастный случай?

— Нет, на несчастный случай непохоже, — ответил Гуров. — Впрочем, это нам еще предстоит выяснить. Скажите, что вы делали после завтрака?

— Что я делал? — растерянно повторил адвокат. — Сейчас постараюсь припомнить… Так… После завтрака вы со Светланой Павловной и Борей уехали в город. А я пошел погулять. После этого неприятного инцидента с апельсиновым соком захотелось подышать свежим воздухом.

— И долго вы гуляли?

— Полчаса… может, чуть больше.

— Кого-нибудь видели во время прогулки?

— Да, когда я вернулся к дому, то увидел детей вместе с этой славной девушкой, их гувернанткой. Они играли на лужайке перед домом.

— Никого больше в парке не было?

— Нет, никого.

— А потом что было?

— Потом я вернулся сюда. Установил связь с моим деловым партнером в Москве, и мы некоторое время общались, обсуждали дела, которые вместе ведем. Ну а потом я начал собирать вещи. Ведь мне сегодня возвращаться в Москву. Собственно, через час уже надо выезжать в аэропорт. Да, но как же я поеду, если водителя здесь нет? Видимо, придется вызывать такси…

— Скажите, когда вы вернулись в дом после прогулки, вы видели экономку? — продолжал свои расспросы Лев.

— Лену? Нет… Я ее не видел.

— А звуки? Может быть, вы слышали какие-то звуки, доносившиеся из кухни?

— Сейчас… сейчас постараюсь вспомнить… — пробормотал Бессонов. — Значит, я вошел, направился к лестнице… Да, я что-то слышал! Какой-то голос со стороны кухни…

— Женский голос?

Адвокат несколько минут стоял, напряженно припоминая, потом медленно произнес:

— Знаете, какая странность… Кажется, там были два голоса — женский и мужской. Тогда я не придал этому значения…

— Голоса не показались вам знакомыми?

— Нет, это я не могу сказать… Нет, не помню, — покачал головой Бессонов.

— А пока вы находились здесь, наверху, вы не слышали внизу шагов? Разговоров?

— Нет, я был слишком увлечен нашими переговорами с партнером и ни на что не обращал внимания, — признался юрист.

— Понимаю, — кивнул Лев и поднялся. — Ладно, Александр Григорьевич, можете заканчивать ваши сборы и ехать. У меня нет оснований вас задерживать. Если что, увидимся в Москве.

Он спустился в холл и направился к двери. Ему хотелось побеседовать с гувернанткой, а также с садовником — еще двумя людьми, которые находились в усадьбе в момент смерти экономки. Но тут в ворота усадьбы въехала полицейская машина, за ней вторая. Это прибыли криминалисты, вызванные майором Кузнецовым. Гуров приветствовал их и взялся провести к месту трагедии.