Спокойной ночи, красавчик - Эйми Моллой

– Отгадай загадку, и все ребята из шестой секции пойдут домой с купоном на большую пиццу с начинкой на свой выбор от наших хороших друзей в «Капитол Пицца», где каждый вечер – семейный. Ладно, поехали. – Тед поднимает карточку с вопросом. – Откуда у Фрэнка Кея, нашего доброго друга и замечательного талисмана, такое имя?

Это проще простого. Даже если бы Сэм не слышал этот вопрос уже в семнадцатый раз, он бы ожидал, что люди догадаются, что это Фрэнсис Скотт Кей[34], золотой мальчик из Фредерика, штат Мэриленд, написавший «Звездно-полосатое знамя». – Но Джеймс из Колумбии не знает, и никто не придет домой с бесплатной пиццей, а Сэм закрывает ноутбук, гадая, что ответит Энни, когда он расскажет ей о долге.

Он сделает это, когда она вернется домой, с минуты на минуту. Он репетировал то, что собирался сказать, весь последний час. Легко: правду. Его мама все это выдумала. Развод отца, два миллиона долларов, письма на дорогих бланках каждый год – все это давало Сэму понять, что он любим… и, о да, угадай, что? Никаких денег нет! Он снова перечитал письмо, которое спрятал в ящик стола, где хранил все «отцовские» письма, осознавая всю глубину иллюзий матери. С тех пор, как я уехал, не было ни дня, когда бы я не думал о тебе, Мэгги. Я всегда буду жалеть о том, что сделал.

Сэм будет утверждать, что ему даже сложно решить, кто из них более жалок: Маргарет, тосковавшая по этому мудаку двадцать четыре года, или сам Сэм, который на все это повелся. Он объяснит пробелы в его рассуждениях, и что должен был последовать совету Энни и дождаться денег, прежде чем оплатить сияющий новый «Лексус» RX-350 с кожаным салоном и автоматическим зажиганием. Тогда он, возможно, понял бы, насколько маловероятно, что отец, которому приходит в голову позвонить сыну самое большее дважды в год – и каждый раз лишь для того, чтобы поговорить о себе – «Не поверишь, Сэм, ты сейчас говоришь с парнем, у которого теперь есть клятый винный погреб!» – вдруг подарит семье брошенной им женщины 2 миллиона долларов, потому что заботится об их счастье.

Вдобавок, Сэм укажет, что было бы хорошей идеей учесть вероятность того, что письма написаны не его отцом, а женщиной со второй стадией клинической деменции – стадией, отмеченной дезориентацией во времени и пространстве, отсутствием логических суждений и склонностью к альтернативным реальностям. К примеру, таким, в которых эгоистичный придурок, за которого она вышла замуж, сожалеет о том, что разрушил ее жизнь.

Сэм идет на кухню за очередным пивом. Он все расскажет Энни, как только она придет, и она все поймет. Кто знает? Может быть, она не выскочит тут же за дверь, чтобы вернуться в Нью-Йорк. Возможно, она его простит. Черт, может быть, даже посочувствует. – Я думаю, ты идиот, что тратишь деньги, которых у тебя нет, – скажет она. – Но я понимаю. Ты хотел верить, что деньги были реальными, ведь это означало получить то, что ты искал всю свою жизнь. Доказательство, что отец тебя любил.

– Да, это так, – с облегчением ответит Сэм. – Классический случай принятия желаемого за действительное, или, точнее, принятия решений на основе того, что приятно воображать, а не на рациональности. – Это так очевидно, что Сэму ничего не останется, как шлепнуть себя по лбу. – Ты наверняка думаешь, что с моим опытом и подготовкой я мог бы быть умнее.

Он достает из холодильника последнее пиво и слышит, как подъезжает машина. Энни дома. Он откручивает крышку и делает большой глоток. – Я смогу, – думает он, когда его телефон пищит на стойке.

«Здравствуйте, доктор С. Это я, Чарли. Ваша любимая новая пациентка. Чем заняты?»

Чарли. Он подумывает, не сказать ли ей правду: Что ж, Чарли, я жду, когда войдет жена, чтобы сказать ей, что у меня куча долгов. А чем занята ты?

«Привет, Чарли», – пишет он вместо этого. – «Все в порядке?»

«Да. Я хочу поблагодарить вас за вчерашний сеанс. Теперь у меня совершенно новый взгляд на жизнь».

«Я рад».

«Все отзывы женщины Честнат-Хилла – правда. Вы очень квалифицированы».

Двигатель Энни затихает на подъездной дорожке. «Спасибо», пишет Сэм. «Приятно это слышать. Не хотели бы вы назначить время для новой встречи?»

«Да, хотела бы. На завтра».

Он смотрит в окно. В машине Энни горит свет. «У меня есть немного времени утром», пишет он.

«Я имею в виду завтрашний вечер».

Хлопает дверца машины Энни. «Завтра вечером?» Сэм слышит шаги Энни на дорожке снаружи, когда на крыльце зажигается свет. – Привет, симпатяга, – говорит она, входя внутрь вместе с потоком холодного воздуха. Он кладет телефон в карман, а она бросает сумку на стойку. – Как у нас дела?

– У нас все хорошо.

Энни целует его в знак приветствия. – Ты в порядке?

– Все хорошо.

– Я останавливалась кое-что купить, – говорит она, залезая в сумку. – Мятное печенье и красное вино. Ты голоден?

Сэм колеблется, обдумывая варианты. Он может сесть рядом с женой и сказать ей правду, испортив себе вечер, если не всю жизнь, или убежать в заднюю комнату и поболтать с Чарли.

– Мне нужно закончить кое-какую работу, – говорит он, допивая пиво. – Сбегаю в душ, и займусь ей.

– Хорошо, – говорит Энни. – Но не жди, что тебе что-то останется. – Он целует ее в лоб на пути из коридора в спальню, а затем идет в ванную. Там закрывает дверь и достает телефон, когда приходит новое сообщение.

«Да, доктор Статлер, завтра вечером».

«Я не понимаю», пишет он.

«Конечно, понимаешь, Сэм. Хочешь, чтобы я умоляла?»

Он ждет, как прикованный, пока она печатает.

«Я готова, если ты тоже меня хочешь».

Сэм опирается на раковину, чувствуя прилив адреналина. Игра началась.

Глава 14

«Добро пожаловать в «Лоу», чем могу помочь?»

Мужчина одет в синий жилет с надписью «Спроси у меня что-нибудь» на груди, и я подумываю спросить его, почему Сэм такой отстраненный и холодный, но вместо этого спрашиваю, где найти четыре упаковки дверных глушителей «Эверлит».

Я ничего не понимаю. Я изо всех сил пытаюсь проявлять понимание и терпение, то давая Сэму пространство, то пытаясь ему помочь, но