Игра в отрезанный палец - Андрей Курков

Ресторан «Козак», «Млын» и ресторан гостиницы «Москва».

Виктор усмехнулся, глядя на эти листочки и думая о том, что сам ни разу в своей жизни ни в одном из этих ресторанов не был, хотя часто проходил или проезжал мимо. У него даже ни разу не возникало желания туда зайти. С детства рестораны вызывали скорее ощущение какого-то ненужного беспокойства, чуть ли не боязни.

Он вспомнил «ресторанные» сцены из одного старого фильма — белая скатерть, разложенные домиком без крыши разные вилки-ложки, почему-то строгий метрдотель и навязчивые официанты с неискренней сальной улыбкой. Это не был его стиль, это был совершенно другой, чуждый ему мир. Курсантом высшей школы милиции он любил стоячие пивные, где можно было постучать таранкой об стол и посмеяться над анекдотом. Потом, когда они познакомились с Ирой, местами встреч стали кафе-кондитерские и дискотеки. Даже свадьбу они отметили не в ресторане, а в арендованной на вечер диетической столовой.

И сейчас, думая о каком-нибудь празднике, он представлял его себе скорее домашним застольем, чем визитом в ресторан.

Меню, лежащие возле чашки чая, он перечитал, наверно, раз десять. Сначала, чтобы в очередной раз удостовериться в присутствии блинов с красной икрой.

Потом уже просто из интереса к названиям блюд. Многие названия ему ни о чем не говорили. Потом его любопытство вызвали ресторанные цены, и уж совсем под конец он сравнил цены в разных ресторанах на блины с красной икрой. Разница была поразительной. Мысль о том, что одно и то же может так сильно колебаться в цене, заставила даже мотнуть головой.

За окном под лунным светом спали застывшие на ночь стройки, спала деревня, отступавшая под напором города. Спал город.

Часы показывали полтретьего, но Виктору спать не хотелось. В состоянии тела и в мыслях ощущалось полное равновесие, тишина окружающего мира передавала ему свое сосредоточенное спокойствие.

Захотелось с кем-то поговорить. Он снова посмотрел в окно, словно надеялся увидеть там еще кого-нибудь бодрствующего этой ночью, какой-нибудь живой огонек. Но недостроенные башни смотрели на свою родину пустыми глазницами окон, а деревня была уже далеко, если в каком-нибудь домике и горело окошко — его все равно бы Виктор не увидел: только крыши и деревья.

В какой-то момент Виктор чуть не поднялся из-за стола, чтобы выйти в коридор, достать из кармана пиджака мобильный телефон и позвонить Георгию.

Остановило его только время — середина ночи, когда все обычно спят. Правда, Георгию это не мешало самому звонить, когда ему вздумается. Но он никогда не звонил без повода. А какой повод у Виктора? Сообщить, что нашел три ресторана, в которых двадцатого мая подавали блины с икрой? Об этом можно сообщить и утром, а еще лучше пока не сообщать, а сначала поговорить с официантами, показать им фотографии Броницкого. И это лучше сделать самому. Стажер, наверно, устал. Он и так сделал все быстрее, чем Виктор от него ожидал. Да нет, не потому, что стажер устал, — Виктору хотелось закончить дело с ресторанами самому. Стажер должен был заработать право самостоятельно «прокручивать» интересные эпизоды. В том, что «проход» по ресторанам будет интересным, Виктор не сомневался.

Он позвонит Георгию, когда из трех останется только один ресторан, в котором Броницкий и ужинал.

* * *

В Сарнах они поселились в маленькой трехэтажной гостинице, получив на двоих пятиместный номер. По крайней мере, в нем было пять кроватей, три тумбочки и один стол с двумя стульями, так что преврати эту ситуацию в школьную задачку-ни один школьник бы ее не решил.

Спали до четырех. Потом успели пройтись по нескольким магазинам.

* * *

Ник, к удивлению, увидел на улице подряд два комиссионных магазина. В воздухе запахло советским прошлым. Зашли, купили два потертых чемоданчика за смешные белорусские деньги. Собственно, покупал Ник, а Сергей смотрел на него, кривя губы то ли от недоумения, то ли от врожденного идиотизма.

— Что ты будешь в них ложить? — спросил Сергей на улице.

— Не дожить, а класть.

— А мне пофиг, что ложить, что класть. Ты мне обещал что-то объяснить.

Нику стало понятно «резиновое» выражение лица своего напарника по бегству.

Сергей ждал объяснений. Ждал с вечера с перерывами на сон и сонную усталость.

Теперь он уже был бодр, и тянуть с объяснением дальше не имело смысла.

— Хорошо. — Ник, вздохнув, кивнул, — Идем сейчас на вокзал, берем билеты до Бреста. Потом где-нибудь присядем поужинать, и я тебе все объясню…

Предложение Сергея устроило, тем более, что он к этому времени всерьез проголодался.

Поезд на Брест уходил через три часа.

По дороге назад, в гостиницу, они по настоянию Ника зашли в аптеку, купили зубные щетки, пасту.

Двое молодых короткостриженых мужчин в одинаковых джинсовых костюмах с потертыми чемоданами на безликих серых улицах Сарн выглядели иностранцами.

— Слушай, на хер нам гостиница? Мы там ничего не оставляли, — Сергей остановился, когда до трехэтажного здания гостиницы оставалось метров сто.

— А паспорта? — спросил Ник.

Сергей недовольно кивнул. То ли шок прошлого вечера отключал временами его память, то ли он вообще был рассеянный.

— Хочешь, постой здесь, — предложил Ник. — Я сам схожу, заберу документы.

Сергей охотно согласился.

Молоденькая девушка лениво оторвала голову от книжки.

— Ключи вы сдавали? — спросила она.

— Да.

— Минуточку. Клава! Клава! — крикнула она в сторону лестницы.

Сразу за лестницей со скрипом открылась дверь и оттуда выглянула заспанная старушка в синем халате.

— Пойди в тридцать пятый, проверь, все ли на месте. Особенно полотенца и стаканы.

Старушка, взяв у девушки ключ с брелком в виде тяжелой деревянной груши, прихрамывая на левую ногу, направилась к лестнице.

Ждать пришлось минут десять. Наконец девушка положила на стойку паспорта.

— Приезжайте еще! — сказала она вместо прощанья и снова уткнула свои маленькие глаза в книжку.

Выйдя на улицу, Ник оглянулся по сторонам. Сергея нигде видно не было. На лбу выступил холодный пот.

«Это же надо было быть таким идиотом! — подумал Ник. — Я ему сам предложил подождать! Черт возьми!»

Он прошел быстрым шагом к перекрестку, где оставил Сергея.

Две улицы, перерезавшие друг друга под прямым углом, были неестественно безлюдны. Через перекресток на красный сигнал светофора проехал грузовик.

На глаза Нику попалась бытовка, покрашенная в синий цвет, стоявшая чуть в глубине от дороги. Показалось, что кто-то только что зашел в ее двери.

Присмотревшись, Ник, к своему удивлению, прочитал надпись над дверью бытовки — «БАР». Не больше и не меньше.