Маньяк всегда прав - Вячеслав Жуков

– Слушаю вас, капитан?

– Александр Иванович, нам необходимо с вами поговорить. И не по телефону, – добавил капитан.

Топольский поневоле напрягся. Точно так же он сегодня утром ответил Валяевой, настаивая на встрече. Но капитан не убийца и убивать его не станет. Хотя кто знает – чего ожидать от мента? И Топольский ответил, сославшись на занятость:

– Вы знаете, я сейчас очень занят. Может, вас устроит разговор с кем-нибудь из моих заместителей?

Но капитан оказался крепким орешком.

– Нет, – сказал он, как отрезал. – Нам надо поговорить лично с вами. Дайте указание охране пропустить нас, если не хотите, чтобы я вызвал вас повесткой. Я тоже человек занятой. И работаю, между прочим, в отделе по раскрытию убийств.

– Я понимаю, – упавшим голосом проговорил главврач психбольницы.

– Это я так, – напомнил Камагин. – Вам к сведению.

– Хорошо, – Топольский решил заранее не настраивать капитана против себя. «Может, он нормальный мужик», – подумал он и сказал: – Дайте трубочку охране.

Услыхав знакомый голос старшего охранника, Топольский распорядился:

– Пропусти их, – и тотчас поспешил из кабинета в тот корпус, где раньше находился Валерка.

Влетев на второй этаж, разыскал старшего санитара.

– Константин Иваныч, – прошептал он так, чтобы их больше никто не слышал. – Быстро предупреди весь персонал. Приехали из милиции. Ищут того паренька, Валяева.

Санитар удивленно повел своими бычьими глазами.

– Так его же нету?

– Ну, правильно. Я решил выпроводить его от нас. Зачем нам лишние неприятности с милицией? Он чего-то там натворил. А у нас решил отсидеться…

– И где же он теперь? – в голосе санитара Топольский заметил подозрительность, но постарался ответить так, будто ничего особенного не произошло. По крайней мере он тут ни при чем.

– В бегах, наверное, раз милиция ищет. Но точно не знаю. Не забудь сделать, как я сказал.

– Сейчас же всех проинструктирую, – пообещал старший санитар.

Затем Топольский направился к своему кабинету, где его уже поджидали капитан Камагин и лейтенант Зуев.

– Здравствуйте, – он за руку поздоровался с обоими, вежливо улыбнулся, как делал всегда, когда хотел понравиться людям. Раскрыл дверь кабинета, подчеркивая этим гостеприимство.

– Прошу вас, располагайтесь, – для большей убедительности он предложил гостям по стакану чая.

Оба сотрудника отказались. Хотя Камагину это далось с трудом. Утром он ушел на работу, не позавтракав, и теперь от голода у него крутило кишки.

– Александр Иванович, вы знали Валяеву Нину Николаевну?

В ожидании ответа Камагин достал из кармана пачку сигарет, показал Топольскому, как бы спрашивая его разрешения.

Главврач пододвинул ему пепельницу, в которой лежало несколько окурков. И все с той же приятной улыбочкой подумал:

«Они уже наверняка были у нее в квартире. И нашли труп, суки легавые. Значит, все-таки прослушивали ее телефон».

Ничего не оставалось, как подтвердить, иначе это вызовет излишние подозрения:

– Да. Конечно, я знал Нину Николаевну. А почему вас это интересует? Что случилось? Может, объясните? – попросил Топольский, изобразив удивление. Надо, чтобы они сейчас ему верили. И он старался изо всех сил, как настоящий артист.

Недаром в молодости даже поступил в Щукинское, но, проучившись один курс, бросил театральное училище и подался в медицинский. Позднее артистические навыки ему здорово помогли в жизни. Надеялся на них Александр Иванович и сейчас.

Но капитан, как видно, не собирался отвечать на вопрос. В его милицейские планы входило самому задавать вопросы Топольскому, а не наоборот.

Следующий вопрос он поставил более конкретно:

– А когда вы видели гражданку Валяеву в последний раз?

– Ну, мы перезваниваемся иногда, – сказал Топольский, и лицо его выразило разочарование. – Она мне позвонила сегодня утром.

Камагин с Зуевым переглянулись, и лейтенант позволил себе тоже задать главврачу вопрос:

– Зачем она вам звонила?

– Зачем? – Топольский удивленно пожал плечами.

– Что она вам говорила? Припомните дословно, пожалуйста.

«Скоты! За дурачка меня держат. Судя по вопросам, идиоту понятно, что вы в курсе нашего разговора. Тоже мне сыщики, профессионалы. Хотя, может, именно таким придуркам и везет. Таким с виду простачкам».

– Видите ли, – смущенно начал Топольский. – Это очень деликатная тема.

– Не стесняйтесь. Рассказывайте. По долгу службы нам приходится выслушивать всякое, – сказал Камагин, а лейтенант подтвердил:

– И деликатное, и интимное, и много чего другого.

– Ну, это понятно, – Топольский сверкнул глазами на лейтенанта.

Зуев ему не понравился сразу. Молодой, бесцеремонный, наглый. Александр Иванович мысленно обозвал его ментовским щенком. «Как при охотнике собака, так и при этом Камагине – щенок, лейтенант».

– У Нины Николаевны есть сын. Довольно взрослый парень, – заговорил он приятным баритоном, – но, на ее взгляд, у него что-то не в порядке с психикой. И она попросила меня посмотреть его. Если возможно, определить в нашу клинику для лечения.

Камагин докурил сигарету, притушил окурок в пепельнице.

– А вы Валяеву давно знаете? – спросил он.

На лбу главного врача появилась глубокая морщина.

– Так, так. Дай бог памяти. Года два, наверное. Она узнала от кого-то обо мне как о хорошем психиатре. Однажды приезжала на консультацию.

– Однажды? И больше вы ее не видели? – поинтересовался наглый милицейский щенок.

На этот раз Топольский не удостоил его взглядом, чтобы тот не заметил неприязни.

– Нет, не видел. Я должен был сегодня утром заехать к ней, но торопился в клинику на обход и не заехал.

– А с какой целью? – спросил Камагин, успевая не только задавать вопросы, но и детально осматривать кабинет.

Топольский это заметил. Хотя ничего компрометирующего в кабинете не хранилось, его хозяину все равно не понравилось любопытство мента. Мент – человек особый. Ничего не делает просто так, особенно когда при исполнении.

– Как я уже говорил, Валяева просила обследовать ее сына. Он должен был три дня назад приехать к нам сюда…

– Своим ходом? – «Щенок» начинал раздражать Александра Ивановича.

– Этого я вам сказать не могу, – непроницаемым взглядом Топольский уставился на Камагина как на старшего. – Могу только сказать, что у нас была договоренность с Валяевой поместить его в первый корпус. Такое не запрещено законом, – подчеркнул психиатр. – Но до сего времени ее сынок к нам не прибыл. Вот мать и волнуется.