Аманда исчезает - Мелисса Фостер

Молли думала о Ньютоне и о городских тайнах, которые он наверняка знал, но так же наверняка никому не выдал бы. Тем временем Карр рассказывал о мини-отеле «Весенняя ферма»:

– Бревенчато-каркасный дом, построенный в 1768 году, первоначально использовался как фермерский коттедж, а ныне относится к объектам архитектурно-исторического наследия. Вокруг тридцать акров лесов, садов, лугов, хм… – Ньютон оторвал взгляд от своих дрожащих рук, посмотрел поверх голов слушателей, потом снова на ладони, – ручьев, родников. Есть свой, хм, пруд. В общем, мини-отель – закрытый мирок, царство покоя и уединения, пережившее века. Вручную отглаженные простыни, домашнее мыло, свежие цветы и внимательное отношение к каждой мелочи делают этот мини-отель уникальным, – не хуже менеджера турагентства нахваливал Карр.

Пока он описывал прилегающую территорию, Молли понемногу отвлеклась. От мини-отеля ее мысли перетекли к садам, от садов – к лесам, к пастору Летт и, наконец, к Родни. Надо же, человека до смерти забили! Едва Молли представила, как пастор Летт вернулась домой и увидела тело брата, доклад Ньютона отступил на второй план. Не поэтому ли пастор Летт уехала из пасторского дома? Может, пастырский долг закаляет человека, готовит к жизненным перипетиям и не дает утратить веру? Молли задумалась о своей вере в Господа, и тут ладонь под повязкой словно полыхнула. Жар, нарастающий с каждой секундой, вернул Молли к реальности.

– …Старый дом Перкинсонов. Хм, строился он как отель и тоже имеет историческую ценность. Отель… хм, отель «Уиндербер», да, так он назывался в пору, когда Бойдс был Меккой отпускников и состоял из трех отелей, нескольких частных домов и железнодорожной станции.

Порез на ладони горел все нестерпимей. Молли сжала запястье другой рукой и сморщилась от боли.

– Что такое? – шепотом спросил Коул. – Молли, в чем дело?

– Ладонь как огнем жжет. – Молли встряхнула перевязанной рукой и закачалась взад-вперед. – Боль адская! – шипела она, отчаянно стараясь не закричать.

Ньютон уже заметил и красное лицо Молли, и слезы на глазах.

– Что с вами?

Кто это спросил, Молли не поняла. Все смотрели на нее – кто с недоумением, кто с любопытством. Она не могла перестать качаться: боль простреливала от запястья к локтю, словно с кровью по венам двигалась. Коул уже поднялся и помог встать Молли.

– Я… ладонь порезала, сильно, – как можно спокойнее проговорила она. – Пожалуй, мне лучше уйти.

Невозмутимый Коул повел ее к машине, заверив членов комитета, что с Молли будет все хорошо.

На полпути Молли неожиданно повернулась к Ньютону и отрывисто спросила:

– Ньютон, как найти дом Перкинсонов?

В глазах Молли читалось такое страдание, что потрясенный Ньютон не сразу понял, о чем речь.

– А-а! – протянул он, вспомнив свой доклад. – За грунтовой дорогой у озера, но ходить туда нельзя. Ни в коем случае. – Ньютон покачал головой, глядя, как Коул упрашивает Молли сесть в машину. – За домом присматривает пастор Летт. Ей строго-настрого запрещено пускать посетителей не только в дом, а даже на тот участок дороги.

Молли кивнула – спасибо, мол, поняла – и отвернулась.

– Спасибо, Ньютон, – поблагодарил вслух Коул. – Доклад отличный, но, боюсь, нам пора. – Он помог жене сесть в машину.

Молли рухнула на сиденье и сложилась пополам: не закричать бы в голос! Коул снял повязку с ее ладони, а Молли отвернулась, боясь смотреть на рану.

– Что там? – спросила она. Коул не ответил, и она настойчиво повторила: – Что там? Как рана?

– Молли, что это?

Молли взглянула на ладонь: место пореза покраснело и опухло. Обвиняет ее воспаленная Т или умоляет, Молли не знала, но чувствовала: пульсирующая боль – сигнал.

– Утром никакого воспаления не было, честное слово!

За долю секунды разрывающаяся от боли рука онемела, опухоль спала, краснота поблекла. В следующий миг прошло и онемение.

– Что за ерунда? – пробормотал Коул.

– Понятия не имею, – отозвалась Молли. – Уже не болит. Вообще не болит! Господи, Коул, что со мной?!