Прошлое не отпустит - Харлан Кобен

Дверь в контору Гарри Саттона открылась, и вошла Кэсси.

Она почти не изменилась.

Именно об этом сразу подумал Брум. В те давние дни он был немного знаком с ней, виделся в клубе, потому и запомнил немного. Цвет волос у нее теперь другой — раньше, если только Брума не подводила память, она была платиновой блондинкой, — но это как будто и все.

Кому-то могло показаться странным, что она так мало изменилась, и все же Брум не мог найти ее так долго. Однако исчезнуть не столь трудно, как многие думают. Тогда, семнадцать лет назад, Руди даже не знал ее настоящего имени. Имя Брум в конце концов установил: Мейджин Рейли. Но дальше он не продвинулся ни на шаг. Девушка обзавелась новым удостоверением личности, и хоть кое-какой интерес у полиции она вызывала, вряд ли этого было достаточно для составления и распространения по всей стране фоторобота, тем более для включения в перечень разыскиваемых лиц.

Что еще в ней изменилось, так это то, что теперь она выглядела более здоровой и более — за неимением лучшего слова — обыкновенной. Стриптизершу как ни одень, все равно она будет выглядеть стриптизершей. То же самое можно сказать об игроках, пьяницах, любителях марихуаны и копах. А Кэсси выглядела сейчас стопроцентной мамашей из богатого пригорода. Да, такая женщина может позабавиться, ответить колкостью на колкость, пофлиртовать при случае, выпить немного лишнего на вечеринке. И все равно — это мамаша из пригорода.

Она села рядом с Брумом и посмотрела ему прямо в глаза:

— Рада снова увидеться, детектив.

— Взаимно. А я ведь давно ищу тебя, Кэсси.

— Мне почему-то так и казалось.

— Семнадцать лет.

— Почти столько же, сколько Жавер искал Жана Вальжана.

— Да, как в «Отверженных».

— Вы читали Гюго?

— Нет, — покачал головой Брум, — просто моя бывшая вытащила меня в театр, на мюзикл.

— Я не знаю, где Стюарт Грин, — сказала Кэсси.

Спокойно, подумал Брум. Она просто не хочет предисловий.

— Но ты ведь отдаешь себе отчет, что вы исчезли одновременно?

— Да.

— Вы в то время поддерживали отношения? Я имею в виду, перед тем, как оба исчезли.

— Нет.

— А мне говорили, да. — Брум пожал плечами.

Она улыбнулась, и Брум узнал соблазнительную девчонку, которую видел семнадцать лет назад.

— Вы давно живете в Атлантик-Сити, детектив?

— Сорок лет. — Брум понял, куда она клонит.

— В таком случае вы должны знать жизнь. Я не была проституткой. Я работала в клубах, но просто потому, что это доставляло мне удовольствие. Не спорю, какое-то время удовольствие доставлял мне и Стюарт Грин. Недолго. Он все испортил.

— Испортил удовольствие?

— Все. — Она стиснула зубы. — Стюарт Грин был психопатом. Он преследовал меня. Бил. Грозил убить.

— За что?

— Что в слове «психопат» смущает вас, детектив?

— Ты что теперь, Кэсси, психиатром стала?

— Для того чтобы распознать психопата, — вновь улыбнулась ему она, — вовсе не надо быть психиатром, точно так же, как не обязательно быть копом, чтобы распознать убийцу.

— Туше, — поднял руки Брум. — Но если Стюарт Грин и был чокнутым, то, следует признать, ему удалось одурачить множество людей.

— Мы все разные в глазах разных знакомых.

— Ну, это слишком банально, не находишь? — Брум насупился.

— Нахожу. — Она немного помолчала. — Однажды я слышала, как этот тип наставлял приятеля по части свиданий с одной девушкой, на вид совершенно нормальной, но ее душа была как сплошная кровоточащая рана. Сталкивались с такими?

— Приходилось.

— Ну так вот, он и втолковывал приятелю: «Не открывай эту большую банку с тараканами».

Бруму понравилось сравнение.

— Ты хочешь сказать, что именно так поступила с Грином?

— Повторяю, поначалу он вел себя совершенно адекватно. Но потом его понесло. С мужчинами такое иногда происходит, и в подобных случаях мне всегда удавалось вовремя соскочить. Но с ним не получилось. Слушайте, после того, как он исчез, я прочитала кучу газетных статей, в которых говорилось, какой это замечательный семьянин, как он выхаживал больную раком жену, какие у него славные детишки. Но там, где я работала, все было видно. Я никогда не судила женатых мужчин за то, что они приходили туда слегка расслабиться или поискать… не знаю что. Три четверти посетителей клуба были женаты. И я не считаю их лицемерами — разве нельзя одновременно любить жену и ходить время от времени налево?

— Наверное, можно, — пожал плечами Брум.

— Но Стюарт Грин был не похож на других. Он был жесток. Он был безумен. Не знаю уж насколько.

Брум скрестил ноги. Все, что она рассказывала о жестокости Грина, о побоях, очень напоминало рассказ Тони о Карлтоне Флинне. Еще одна ниточка?