Козырные валеты - Николай Леонов

– А в былые времена мне с первого раза верили.

Когда Гуров вернулся к себе в кабинет, то на своем месте обнаружил генерала Орлова; сидевший напротив Станислав травил бородатый анекдот. Приткнувшись за ничейным столом, Котов и Нестеренко старательно улыбались.

– Господа, у вас имеются новости? – поинтересовался Гуров. – Понятно. А у меня сколько угодно. Если я завтра конкретно не доложу, что дело сдвинулось, меня уволят.

– Довел? – спросил Орлов.

– Ага. Знаешь, как хозяйка проверяет, достаточно ли раскалился утюг? Она палец слюнявит и к утюгу слегка прикасается. Если шипит, значит, в самый раз.

Генерал Кулагин едва вернулся от Орлова в свой кабинет, как ему доложили, что мать и младшая дочь Чекиных исчезли. Все, Лев Иванович, дружба кончилась, каждая служба занимается своим делом. Ольга наверняка передала своего продавца кому-то на связь. Отец отпадает, остается сестра Елена, девица взбалмошная, с авантюрными наклонностями. Через нее мы без труда выйдем на наркопродавца. «Наружку» генерал приказал сменить, предупредив, если кто засветится, может сразу подавать рапорт на увольнение.

Но и Гуров разгадал ход своего бывшего приятеля мгновенно. Он попросил в МУРе десять лучших оперативников, провел инструктаж:

– Господа офицеры, я поручаю вам работу хуже некуда. Для выполнения ее требуются два качества: осторожность и терпение. Орденов не будет, о неприятностях я не говорю.

Наши коллеги сейчас начнут искать связь дочери Чекина вне ее обычного круга, а вращается девица в кругах полусвета, подозреваю, употребляет слабый наркотик, у них это модно. Даю два дня подобрать гардероб, одна одежда для работы под продавца наркотиков. Где вы добудете золотые перстни и цепи, не знаю, но они необходимы. Некоторых гостей будут сопровождать охранники, они же водители. Здесь одежда стандартная, чем больше вы будете походить на «топтуна», тем лучше.

Самое сложное, я запрещаю вам кого-либо сопровождать, только устанавливать и фотографировать, следовать за любым объектом не разрешается.

– Лев Иванович, если не следить, значит, ничего не знать, – сказал один из оперов.

– Верно, – согласился Гуров. – Придется терпеть. Пройдет несколько дней, и противник убедится, что «наружка» отсутствует. И если кто-либо из охраны или человек под видом охранника расслабится, ему надоест рядиться в «цвет» гостя, то продавец наверняка стационарное место передачи обозначит. Нас интересует не сам наркотик, а личность продавца. Если он связан с покупателем, то, безусловно, связан с поставщиком. Именно он нам и необходим.

– Лев Иванович, задумано красиво, но результата не даст. Если не двигаться с места, не следить, ничего не узнаешь, – сказал другой опер.

– А я считаю, что пятьдесят на пятьдесят, – ответил Гуров. – И хоть один даст слабину. Повторяю. Два дня на подбор одежды, два-три дня на установление мест, где Елена Сотина бывает. Сутки на определение стационарного места наблюдения. Никого из старых слуг не менять, засекут влет.

– Ну, Лева, ты и придумал, – сказал совершенно седой оперативник. – Ты сам-то хоть что-нибудь из заданного мог бы выполнить?

– Не знаю, Семен, – ответил Гуров. – Я бы старался.

Признание Гурова, что задание практически невыполнимо, удивительно, но подхлестнуло людей. Да Гуров еще сказал:

– Ребята, если не вы, то кто? – и добавил, что отчитываться в работе ежедневно не обязательно. А в случае малейшего сомнения, так в любое время суток звонить по сотовому, он будет включен днем и ночью. – И помните. Неплохо, если вы сами установите торговца, но лучше, если его установит ФСБ, а через него выйдете и вы.

Повезло только в одном. Елена Сотина была консервативна, посещала в основном казино на Кутузовском, где на втором этаже ресторан, сцена для артистов и желающих танцевать. Пила девчонка умеренно, танцевала здорово и до упада. Нет, проглядывал еще один положительный момент: компания, которую возглавляла Елена, состояла из пяти-шести парней да двух девчонок. Они всегда сидели отдельно, контактов с окружающими не поддерживали. Водилы-охранники тоже сидели вместе, неподалеку от хозяев. Крайне редко кто-либо из подруг Елены танцевал с кем-нибудь из посторонних.

Внешне работа походила на развлечение. Оперативники быстро разобрались, что посетители делятся примерно на четыре категории. Проститутки и «быки», которые пасли проституток либо кого-то охраняли. Это, можно сказать, народ «служивый», они приходили сюда работать, а не отдыхать. И «гости», девочки копировали кинозвезд и фотомоделей, мужчины – сам черт не разберет, каждой твари по паре. Ни фигуры, ни одежды, ни стати и умения себя держать у них не наблюдалось. В основном толклись у игровых столов, передавали крупье и друг другу фишки или пачки долларов, на лицах томилась скука.

Оперативники попытались обзавестись партнершами, но из этого ничего не вышло, стоило проявить к девушке интерес, подходил парень и называл сумму, неподъемную для офицерского жалованья.

На второй-третий день оперативники заскучали, лицо Станислава стало злым, слова короткими. Он сам вел непосредственное наблюдение за Еленой, выяснил, что у нее есть два стойких поклонника и подруга. Наблюдая за последней, Станислав заметил у девушки изящное портмоне, с которым она во время танцев не расстается. Станислав посоветовался с Гришей Котовым и предложил ему пригласить девушку на танец и попытаться оставить ее портмоне на столике. Номер не прошел изначально, девица танцевать не пошла.

Утром об этом доложили Гурову.

– И много, и ничего, – философски изрек командир. – Что наркотик находится у девчонки, придумано неплохо. А они часто ходят в туалет? А служба обращает на нее внимание?

– Не разберешь там, Лева. Ничего не разберешь, – зло ответил Станислав.

– Я тебе много раз говорил, следует не смотреть, а понимать. Что пьют?

– Шампанское. Кто-то пьет виски, – Станислав смешался.

– Какого черта вы там пять дней делаете?

– Лев Иванович, мы там учимся вежливости, – ответил Станислав.

– Ну извини!

– Свои люди, – ответил Станислав.

– Вечером я иду с вами, – вымолвил Гуров и поперхнулся.

– Спасибо, хотя не барское это дело.

Сидевшие за ничейным столом Котов и Нестеренко разом заявили:

– Напрасно.

– Почему? – возмутился Гуров.

– В зале четыре сотрудника ФСБ, вас могут опознать, – ответил Котов.

– Лев Иванович должен появиться, когда у нас хоть что-то будет в наличии, – добавил Нестеренко. – А иметь четыре пары глаз или пять – это не предлог, а несдержанность.

– Молодежь балуется какой-то слабенькой ерундой, но тяжелый наркотик там должен быть, – решительно сказал Станислав. – Нам необходим человек, поставляющий героин. И этот человек в Москве, и клубы уже подтравлены, и мы поставщика должны найти.