Лимб - Лора Кейли

Адам посмотрел через дорогу, куда указывал ему Матео, – там, возле пыхтящей трубы, человек готовил лепешки.

– Торговец лепешками, – сказал Адам, не увидев ничего необычного.

– Давай подойдем. – Матео схватил его за рукав и потащил за собой.

– Ты же сказал, все взрослые посходили с ума…

– Не все психи опасны. – На его конопатом лице расплылась хитрющая улыбка.

– Может, не надо?

– Ты разве не хочешь есть?

Адам призадумался, прислушался к своему желудку и понял, что совершенно не хочет. Точнее, о такой необходимости он, конечно же, помнил, но есть ничего не хотел.

– Вообще-то нет, – сказал он.

– Ага, вообще-то и он ничего не продает, – усмехнулся Матео.

– Не продает?

– Не-а! Здравствуйте, дядя Ансаф! – крикнул он продавцу, словно тот плохо слышал.

Серьезный господин с бородой только мельком взглянул на Матео и продолжил готовить, обжаривая лепешку с обеих сторон.

– Он не отвечает, пойдем, – засобирался Адам.

– Нет, ты подожди. Как дела, дядя Ансаф? – окликнул он повара еще раз.

Тот не отвечал, будто впал в какой-то транс, переворачивая лепешку снова и снова.

Они смотрели на него уже минут десять, пока Адам наконец не понял.

– Он готовит одну и ту же лепешку!

– Я думал, до тебя никогда не дойдет, – хихикнул Матео. – А вон тот господин, – указал он в другую сторону, – красит один и тот же забор, а вон тот чинит одну и ту же обувь. В общем, лучше им не попадаться и не прерывать процесс, иначе знаешь как взбесятся, у-у-у. Ты же не попадался взрослым?

– Меня только таксист подвез.

– Таксист, – протянул Матео. – Здесь много таксистов.

– У этого вся машина сигаретами пропахла.

– Сигаретой, – поправил он его.

– Что?

– Сигаретой пропахла. – Он принюхался к Адаму. – Знакомый запашок. Это Кривой Вилли, у него только одна сигарета, он ее выкуривает, а она появляется снова, как эта лепешка, как недокрашенная часть забора, как ботинок, который невозможно дошить. Здесь происходят странные вещи. Все появляется снова и снова, если этим не перестать заниматься.

– Появляется, – прошептал Адам. – Но почему?

– Я же говорю – странный мир.

– А почему он кривой?

– Кто?

– Вилли.

– Постоянно сидит. Если увидишь, как он вылезает из машины, то поймешь почему, – ухмыльнулся Матео. – Он похож на кочергу.

– Бедный Вилли…

– Не-е, с ним все хорошо! Лучше, чем с теми, кто хочет выйти. Он ничего не хочет, потому ему хорошо. Нет желаний, нет страданий – помнишь такую песню, а?

– Нет…

– И я не помню.

Стоило им отойти от мужчины с лепешкой, как Матео запел опять:

– Только одна строчка застряла: нет желаний – нет страданий, тра-та-та-та-та. Точно не помнишь?

– Точно не помню.

– Эх, жаль.

Адам ничего не понимал. Мозг его закипал, нервы напряглись до предела.

– Да где же мы?! – крикнул он, да так сильно, что вены взбухли на его шее.

Ансаф оторвался от лепешки, мужчина с зеленой кистью – от своего забора, а сапожник – от ботинка.

– Тихо ты! – шикнул на него Матео. – Нет ничего страшнее, чем напугать спокойных.

Они отошли еще дальше.

– Я зову это место Лимбом, – шепнул он на ухо новому другу.

– Чем? – не расслышал Адам.

– Лимбом. Здесь все циклично.

– Они не могут делать что-то другое?

– Могут, но им легче делать то, к чему они привыкли. Так легче не сойти с ума.

– Они же уже сошли.

– Ну не так сильно, как те, другие…

– А здесь еще другие есть?

– Здесь чего только нет, – ухмыльнулся Матео.

– А почему мы не застряли в цикле, как они?

– Потому что мы можем делать что захотим!

– Как это?

– Мы еще дети. Мы пока не знаем, кем будем – пекарями, таксистами или сапожниками, кем угодно! Мы можем выбирать. А они уже нет. Им легче так. Переворачивать одну и ту же лепешку, крутить баранку… Понял?

– Значит, мой отец такой же, как они?

– Есть и нормальные, – сказал Матео, – но их очень мало. Я знал одного, его звали Дэном, мы искали с ним выход. Это он мне про все рассказал. Про то, что это похоже на лимб, про то, что время схлопнулось где-то там и мы здесь застряли. Между двумя временами.

– Я знал, что ты не сам до всего догадался.

– Конечно, мне всего десять лет! Я жил на помойке, когда Дэн рылся в одном из мусорных баков – я думал, он бомж, знаешь, он походил на бомжа, а оказался ученым. Эти ученые выглядят хуже психов.

– Ага.

– Он искал использованные батарейки и какие-то железяки, в общем, я ему помогал. Таскал все, что ему было нужно, иногда даже крал.

– Ты же тем не гордишься?

– Горжусь!

– Ну ладно…

– Этот мир заброшен, Адам, он ничейный, и, значит, вещи здесь тоже ничьи.

– Это он тебе так сказал?

– Ага, умный был парень.

– И где сейчас этот ученый?

– Он погиб в метро, от удара током. Он думал, там выход, но там его нет.

– Я пришел из метро, – остановился Адам.

Он вдруг снова вспомнил тот шум и бесконечные стены, толпу незнакомых людей и гул, нескончаемый гул…

– Ты идешь искать своего отца или нет? – крикнул ему Матео, который уже стоял далеко от него.

– Ага, иду, – побежал к нему Адам. – Так ты говоришь, мы застряли здесь между времен?

– Ага… Между временными линиями. Это, как его… Лимб!

– Почему ты вчера мне об этом не рассказал?

– А все размышлял, друг ты мне или нет, – улыбнулся Матео и снова прибавил шаг.

Адам еле за ним поспевал.

Глава 12

Кристин

От Кристин пахло больницей и спиртом, ее пытались привести в чувство пару раз. Она помнила лицо врача, руки неторопливой медсестры, а еще тело ребенка, тот мальчишка был похож на ее сына – тот же возраст, те же подростково-костлявые руки и прыщи на подбородке и щеках, но это был не он. Это горе было чужим горем, чужим горем пахло повсюду, казалось, оно расползалось по городу, затекая в каждую щель, наполняя разреженный воздух криками и суетой. Только сейчас она вспомнила о бывшем муже. Набрав номер по памяти, Кристин приложила трубку к щеке.

Гудки, дрожащие, еле слышные, доносящиеся будто эхом из пустоты, то давали надежду, то вновь забирали ее. Может, Адам был у него? Он мог поехать к нему? Испугаться всего этого кошмара и поехать к отцу. Но тогда бы он ей позвонил.

У Кристин путались мысли. Голова ныла от боли, перед глазами все будто плыло. Разрушенный дом, слова полицейского, труп ребенка – все