Отступники - Владимир Колычев

А Вика не идет, а пишет. Короткое красное платье на ней под белым пиджачком, чумовые сапоги на шпильке. Светлые волосы распущены, пышная грудь волнительно колышется на ходу – все норовит выскочить из декольте. Не столько красивая она, сколько сексуальная. Она шла к своей машине, к белому «Мерседесу». Пусть и не первой молодости машина, но смотрится так же эффектно, как и сама Вика.

Сантос перерезал ей путь. На губах у него презрительная ухмылка, руки в брюки, ноги на ширине плеч. Вика шарахнулась от него.

– Ну, здравствуй, шлюха!

– Кто шлюха?! – Девушка чуть не задохнулась от возмущения.

– Ты шлюха!

– Ну знаешь!..

– Знаю. То, что ты кинула меня, знаю… Ну да, Фрукт у нас центровой, а я зэк педальный, да?

– Он еще не был центровым, когда я ушла…

– Да, но я зэком был… И кто ты после этого?

– Давай не будем усложнять, – поморщилась Вика. Она оправилась от неожиданности, взяла себя в руки. И даже подбоченилась, глядя на парня.

– А кто усложняет? Это братва тебя шлюхой объявила, ко мне какие претензии?

– Какая братва? Ты что, обкурился?

– Да нет, пивка дернул. Тяжело с утра после вчерашнего праздника урожая. Фрукта с ветки сдернули. А ты не в курсе?

– Кто кого с ветки сдернул?.. Тебе что, проблемы нужны?

Сантос криво усмехнулся. Похоже, Вика не в курсе, что Вася уже не центровой, а пыль под ногами. Поэтому и пугает им. Дура она. И всегда была дурой.

Сантос познакомился с ней в девяносто втором. Вика тогда всерьез считала, что быть подругой бандита – это круче некуда. Она чуть не завизжала от восторга, когда узнала, чем он занимается. А потом его повязали, а она осталась ни с чем. Нет чтобы осознать свою глупость и переключиться на богатеньких бизнесменов, она вцепилась в Васю и ушла к нему. И не понимает, чем это может для нее закончиться. Это сейчас октябрьские успокоились, а раньше от них все что угодно могло прилететь. И Васю они могли опустить, и ее. Да и менты могли под пресс бросить… Вася уже никто, и у нее все еще впереди…

– Сгнил твой Фрукт. Вчера сход был, Васю твоего на свалку истории, а тебя шлюхой объявили…

– Не было такого! – Вика с озадаченным видом мотнула головой. – Врешь ты все!

– Васю конкретно опустили. Он теперь грязь из-под ногтей. Но за грязью следить надо. Чтобы не испачкаться… Короче, он к октябрьским переметнуться может или к ворам. Твоя задача – следить за ним, если вдруг какое-то движение, ты должна мне об этом сказать…

– Какое движение?

– А такое!

Сантос резко шагнул к Вике, и она пугливо отпрыгнула от него. И еще живот в себя при этом втянула, как будто этим она могла защититься от ножа. А ведь он мог ее ударить, и она это понимала. Знает, кошка, чье мясо съела…

– Ты теперь сама никто. И тебя любой из наших кончить может. И я могу. И кончу. Если с нами не будешь.

– Я… Я с вами…

– Вот и умница! – Сантос грубо схватил ее рукой за шею, стал наклонять к себе.

И она повелась на это движение, ноги у нее согнулись в коленях. Похоже, она готова была стать умницей прямо сейчас, на людях.

– И шлюха! – оттолкнув ее от себя, скривился он.

– Это правда? – чуть не плача, спросила девушка.

– То, что ты шлюха?

– Нет, что Васю опустили…

– А он тебе не говорил?

– Нет. Вчера пришел поздно. Пьяный. Сам не свой… Сегодня утром ушел.

– Куда?

– Я думала, к братве. Вид у него был такой…

– Какой?

– Как будто что-то случилось.

– Случилось. Вчера. А сегодня он к братве пошел. Фрукт у нас теперь на заводской барахолке быкует. Ларечников гоняет, – с презрительным видом усмехнулся Сантос. – Не веришь?.. Если не веришь, поехали, посмотришь!

Вика немного подумала и нерешительно направилась к своей машине. Сантос бесцеремонно забрал у нее ключи, сел за руль. Его «бэха» стояла неподалеку. Но эту машину одолжила ему Карина, и он должен был ее вернуть. Груздь обещал решить его проблему с транспортом, но разве он сам не способен позаботиться о себе?

– Клевая у тебя тачка, – сказал Сантос, прислушиваясь к шуму мотора.

Движок работал как часики, ход мягкий, тихий. Салон кожаный, чисто в нем, комфортно.

– Я не жалуюсь, – встревоженно глянула на парня Вика.

– Теперь у нас Груздь центровой. А я с ним. Мы с ним теперь вместе рулить будем. А Фрукт на инвентаризацию пойдет. Откуда у него эта тачка?

– Купил.

– Когда?

– Недавно.

– На какие бабки? Если Фрукт в общак руку засунул, тачку конфискуем. И тебя вместе с ней. Он на барахолке быковать будет, а тебя в сауну банщицей поставим. Будешь потрахаться подносить, – ухмыльнулся Сантос.

– Что ты такое говоришь? – Вика ласкающим движением провела пальцами по его предплечью.

Власть переменилась, и теперь она должна ублажать того, кто сверху. Она очень хорошо это понимает. Как всякая шлюха, понимает. А шлюхи для того и существуют, чтобы вытирать об них ноги.

– Мне хочешь подносить? – Сантос презрительно глянул на девушку.

– Если ты не будешь злым… – Ее рука легла ему на коленку.

Кровь ухнула в голову, откуда разгоряченной волной разлилась по телу.

– А ты сделаешь меня добрым?

– Я могу… – Ее рука нащупала пряжку его ремня.

– Кто у тебя дома?

– Никого.

– Поехали к тебе!

Сантос должен был воспользоваться этой шлюхой, причем в доме у Фрукта. В грубой и даже извращенной форме. Фрукт нагадил ему в душу, и он спросит с него через Вику.

– А ты не отберешь у меня машину? – вымученно улыбнулась девушка.

– Посмотрим на твое поведение.

Сантос задумался. Вика и собой хороша, и в постели с ней классно. Почему бы не оставить ее себе, как приправу к главному блюду, которое зовется Кариной? Он будет пользоваться ею как персональной шлюхой – без любви и прочих обязательств. Приехал, переспал и забыл до поры до времени.

Они подкатили к дому, где она жила с Фруктом, Сантос осмотрел двор. Вроде бы никаких подозрительных движений. Он двумя пальцами взял Вику за щеки и заставил ее смотреть себе в глаза.

– Точно дома никого нет?

– Точно.

Взгляд у нее как у овцы, ни грамма лисьей хитрости в нем. Да и не заманивала она его к себе, он сам к ней в гости напросился.

Они зашли в подъезд, в лифте поднялись на седьмой этаж. Вика открыла дверь в тамбур, и Сантос движением руки потребовал тишины. Он приложил ухо к двери, но ничего подозрительного за ней не услышал. Тихо в квартире.