Последний срок - Майкл Коннелли

Домой Босх вернулся в девять часов. Быстро прошел по коридору и заглянул в открытую дверь спальни дочери. Она лежала на кровати под одеялом рядом с открытым ноутбуком.

– Прости, Мэдди. Сейчас подогрею это и принесу тебе.

Стоя на пороге он показал ей пакет с лапшой.

– Не беспокойся, папа, я сыта.

– Чем сыта?

– Мультиками.

Давящее чувство вины из-за проявленного им эгоизма охватило Босха. Он вошел в комнату, сел на край кровати, но прежде чем успел повторить извинения, дочь снова избавила его от оправданий.

– Да ладно тебе. Все в порядке. У тебя же два новых дела. Выдался занятый день.

Босх покачал головой.

– Последний час я разговаривал с человеком, с которым познакомился сегодня во время расследования. А потом мы ели с ней сандвичи в «Дели», и я задержался там непозволительно долго. Мэд, я…

– Так это еще лучше! Хоть с кем-то встретился. Кто она такая?

– Просто женщина, психиатр, работающая с преступниками.

– Круто! Симпатичная?

Босх заметил, что на компьютере дочери открыта страница на «Фейсбук».

– Мы просто друзья. Ты сделала домашнюю работу?

– Нет, я плохо себя чувствовала.

– Ты вроде бы сказала, что тебе лучше.

– Начался рецидив.

– Тебе завтра надо идти в школу. Ты же не хочешь отстать.

– Сама все знаю.

У Босха не было желания ссориться.

– Слушай, если ты не собираешься делать домашнюю работу, можно я воспользуюсь твоим ноутбуком? Мне нужно посмотреть один диск.

Мэдди потянулась к клавиатуре и закрыла страницу. Босх обошел кровать – на другой стороне было больше места. Вынул из кармана диск, записанный камерой слежения перед конторкой отеля «Шато-Мармон», и подал дочери. Он толком не знал, как его запустить.

Мэдди поместила диск в лоток и дала команду на воспроизведение. В нижнем углу экрана появилось отображение времени записи, и Гарри попросил ее найти момент, когда зарегистрировался Джордж Ирвинг. Изображение оказалось четким, но снятое с верхней точки лицо Ирвинга не полностью попало в кадр. Просмотрев процедуру регистрации, Босх попросил повторить эпизод.

– Что это? – спросила дочь.

Он показал на экран:

– «Шато-Мармон». Этот человек поселился в отеле, поднялся в свой номер на седьмом этаже, а утром его нашли на земле в боковом переулке. Мне необходимо выяснить, прыгнул ли он сам или его оттуда уронили.

Дочь остановила воспроизведение.

– Или его оттуда уронили? Ради Бога, отец. Ты говоришь, как Палука.

– Извини. Но откуда ты знаешь, что значит «палука»?

– Теннесси Уильямс. Читала. Палука – старый боксер, неумеха и слабак. Ты же не хочешь быть таким?

– Ты права. Но раз уж ты так много знаешь о словах, скажи, как называются имена, которые одинаково пишутся справа налево и слева направо.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, например, Отто или Анна.

– Палиндромы. Так зовут твою подружку?

– Она мне не подружка. Мы только съели с ней по сандвичу с индейкой.

– В то время как твоя больная дочь умирала дома от голода.

– Будет тебе. Сделала бы сандвич с арахисовым маслом и желе. Лучше ничего не придумаешь.

Босх шутливо пихнул ее плечом в бок.

– Я хотя бы надеюсь, что ты хорошо провел время со своим Отто?

Гарри разразился хохотом и обнял дочь.

– Не беспокойся ни о каком Отто. Ты всегда будешь моей девочкой.

– А имя Анна мне нравится, – заключила она.

– Прекрасно. А теперь давай посмотрим дальше.

Мэдди включила воспроизведение, и они молча наблюдали, как на экране Ирвинг начал процесс регистрации. Обслуживал его ночной портье Альберто Гэлвин. Вскоре появился второй гость и стал ждать своей очереди.

На Ирвинге была та же одежда, которую Босх видел в шкафу в его номере. Он протянул Гэлвину кредитную карточку, и тот распечатал договор о предоставлении номера. Ирвинг быстро написал свою фамилию, поставил подпись и отдал документ в обмен на ключ. Затем повернулся к лифтам и исчез из поля зрения камеры, а Гэлвин занялся другим гостем.