Посольство - Лесли Уоллер

– В холодильнике только один пакетик арахиса и немного картофельных чипсов. А я уже завязала с ленчами из чипсов.

Он искоса взглянул на электронные часы на тумбочке у кровати.

– Час тридцать, – сказала ему Джейн. – У нас еще пятнадцать минут до того, как мы выйдем на улицу и отправимся в канцелярию – но не вместе. Френч, что с тобой, во что ты так погружен сегодня? Неужели о празднике Четвертого июля? Судя по брифингу, с ним почти все улажено. Или, во всяком случае, тебе так кажется.

Нед не ответил, зная, что она уже привыкла к тому, что он отмалчивается. Есть вещи, о которых не рассказывают никому – не потому, что хотят сохранить тайну, но чтобы не перекладывать на людей бремя своих забот.

– Ты и Ройс… – продолжала Джейн. – Я знаю, вы хотели бы, чтобы я уговорила миссис Фулмер не рассылать эти проклятые приглашения.

– Мы уже сталкивались, с женами послов, которые хотели ускользнуть от нашего контроля. Я помню, однажды в Бонне… – Он замолк.

После затянувшейся паузы Джейн повернулась, приподнялась на локте и заглянула ему в глаза. Она почувствовала, как Нед, замыкаясь в себе, уходит все дальше и дальше от нее.

– Однажды в Бонне, – повторила она. – А что же случилось… однажды в Бонне?

– Однажды в Бонне, – начал он торопливо, боясь, что иначе никогда не расскажет об этом деле, – я сделал грубую профессиональную ошибку. Ведь я из Висконсина. Ты знала об этом?

– Боже, это действительно ошибка.

Не обращая внимания на колкость, Нед продолжал:

– Ты, может быть, думала, что я родом из Чикаго, поскольку кончил Чикагский университет. Но это было уже после того, как я связал жизнь с армией. На самом деле я из маленького городка в нижней части озера Виннебахо. Он называется довольно странно – Фон-дю-Лак. А наш сотрудник, по фамилии Викоф, был из Нинаха, в верхней части озера – там, где фабрики «Клинекса». Я с ним вместе работал по делу Олега Протоклитова, которого нужно было арестовать, чтобы КГБ не подозревало его в сотрудничестве с нами. Мы послали его к ним за десять лет до тех событий. Я не слишком быстро? Олег был нашим человеком, но следовало уверить всех, что он не имеет никакого к нам отношения. Викоф, этот мальчик из Нинаха… – Его голос сорвался, и, закашлявшись, он попытался скрыть это.

Они долго молчали. Потом Нед заговорил обычным голосом, хотя можно было заметить, что он сдерживается.

– Это была ловушка. Викофу велели заявить, что Олег приставал к нему в баре для «голубых» во Франкфурте. Никто из нас и не подозревал, что этот бар что-то вроде штаб-квартиры неонацистов. Мы считали, что это обычное место встреч гомосексуалистов. Как и планировалось, Викоф начал ссору с Олегом. А потом что-то пошло не так. Я никогда… – Его голос снова сорвался и на этот раз слегка задрожал.

– Может, больше не надо? – спросила Джейн.

– Нет, черт возьми. – Он кашлянул раз и другой. Чтобы овладеть собой, Нед начал слегка потирать свои разбитые колени. Потянувшись за простыней, он натянул ее на себя и Джейн.

– Ситуация вышла из-под контроля, – продолжал он, успокоившись. – Я имею в виду, что Викоф уже не владел ею. Олег удрал, а на Викофа набросились с цепями, кастетами и дубинками. Его нашли… – Он снова закашлялся. – Там, возле Франкфуртского аэропорта, есть лес. Тело нашли прикованным к дереву: руки были завязаны за спиной. Кажется, это был дуб.

Он снова остановился и долго смотрел на белый, без единого пятнышка, потолок.

– В холодильнике, помнится, есть еще бутылка «перье».

Джейн принесла ему открытую бутылку, но не забралась к нему под простыню, а села на край кровати и смотрела, как он одним махом проглотил все восемь унций минералки.

– Это было тело Викофа?

– Они отрезали ему голову.

– Нед!!

– Член тоже, как и следовало ожидать. Ты не проверишь, закрыта ли дверь холодильника?.. Дело в том, что у каждого военнослужащего берут отпечатки пальцев, но нам понадобилось какое-то время, чтобы провести проверку в Штатах. В этом случае только на отпечатки пальцев и можно положиться. Я был один, хотя и говорю «мы». Я все это заварил и послал Викофа на это дело. Олег не выплыл, поэтому «мы» больше не было. Слушай, эта чертова дверца холодильника…

Он перевел взгляд на руку, державшую пустую, похожую на кеглю бутылку, и легким движением швырнул ее через комнату. Ударившись о дверь холодильника, она разлетелась на несколько зеленых осколков.

– Ты думаешь, ее легко разбить? – спросила Джейн. – Эти бутылки – небьющиеся.

– Рука у меня такая, – пояснил Нед. – Я чертовски устал от этой истории.

– Ты часто ее рассказывал?

– Ни разу.

– Доскажешь в следующий раз, – предложила она. – Не мучай себя, Нед.

– Почти ничего и не осталось. Через неделю было продолжение в нашей квартире в Бонне. Лаверн вечером уехала с девочками смотреть диснеевские фильмы на английском языке, но с немецкими субтитрами. – Он взглянул на Джейн.

– Лаверн говорит языком диснеевских фильмов? Да?

– И еще на солдатском сленге времен Второй мировой… Вернувшись домой с работы, я нашел записку, что ужин в микроволновке. В квартире никого не было уже несколько часов. Я открыл холодильник, чтобы… – Он задохнулся.

– …достать бутылку «перье». – Закончила за него Джейн.

– А там был он.

– Что?

– Его голова. Они держали его глаза открытыми, пока не наступило трупное окоченение. Викоф таращился на меня.

– О Боже!

– Представь, что было бы, если бы это нашла одна из девочек?

– Господи!

Чтобы чем-то заняться, Джейн встала с кровати, опустилась на колени, подобрала осколки разбившейся бутылки и бросила их в корзину для мусора. Потом открыла и закрыла дверь холодильника так, чтобы Нед видел это.

Нед наблюдал за ней с удовольствием: она делает что-то полезное, подумал он, а полезное не окрашено в серый цвет. К тому же приятно видеть стройную обнаженную женщину на коленях – она словно позирует для художника: спина чудесно изогнута, а тонкие руки вытянуты вдоль тела. Длинные темные волосы Джейн, обычно собранные на макушке в пучок, как у французских горничных, рассыпались каскадами черных завитков, которые поблескивали, как тлеющие угли.

Ощущение расквашенности прошло; Нед быстро собрался. Рассказав все это Джейн, он испытал облегчение, хотя и знал, что оно было временным. От таких ран не существует лекарства.

– Знаешь, я помню, что читала об этом, – сказала Джейн, ложась в кровать и залезая под простыню. – Боже, да ты совсем замерз! – Она обхватила своими длинными ногами его ноги. – Только не помню, чтобы там упоминалось американское посольство.

Нед кивнул.

– Нам пришлось сделать так, чтобы голова была найдена в другом месте. Но по отношению к семье Викофа было бы несправедливо позволить забыть его имя. Они… Я сказал… Это между нами, Джейн. Во время отпуска перед назначением в Лондон я приехал в Висконсин, просто так, как приятель их сына. Молол какую-то чушь. Они были школьными учителями, умные люди. Они смутились. Живешь, внушая неколебимые истины детишкам, а правда о смерти сына – мучительна, и ни одно объяснение не смягчает боли.