Спелое яблоко раздора - Марина Серова

— Значит, он не мог после вашей с ним встречи расстроиться так, чтобы… — не унималась я.

— Глупости какие! — фыркнул Григорьев. — Если уж вам так интересно, почему он решил петлю на шею накинуть, так я вам скажу свое мнение. Уж если что и послужило причиной, то, поверьте, искать надо в другом месте. Скажем, в его личной жизни искать. А насчет статей, это вы бросьте! Алекс никогда не принадлежал к людям, которые из-за этого в истерики впадают. Он действительно понимал свою выгоду.

— И вам так-таки этих статей никто не заказывал? — кокетливо напомнила я.

— Ну, может, и заказывал, — улыбнулся в ответ Иван Иванович.

Он хитро сверкнул на меня глазами, завел мотор и тронул машину с места с таким видом, что, мол, теперь, милая, додумывай и догадывайся сама. И я, конечно, догадалась. Но вот только одно не давало мне покоя. Кто-то ведь же хотел из самоубийства сделать убийство и кого-то подставить. Может, этого человека и должна была найти частный детектив Таня Иванова? Но раз уж убийства не было, то что теперь делать мне? Искать? Но кого?

Я подавила тяжелый вздох и отвернулась к окну.

— Куда вам? — спросил меня Григорьев.

— В центре высадите, — попросила его я.

Григорьев, напомнив о том, что будет ожидать меня завтра, остановил машину. Я одарила его многообещающей улыбкой и вышла из салона.

* * *

По дороге домой мне пришла в голову идея. Поскольку я ничего не понимала, что случилось на самом деле, и было как-то уж слишком много неясного, темного и непонятного, то подумала о том, чтобы попробовать раскрутить ситуацию в обратную сторону. Таким образом, я надеялась хоть в чем-то разобраться.

Я завернула в ближайший дворик и, сев на самую дальнюю лавочку, закурила.

Итак, известному поэту, президенту фонда, кто-то объявляет войну в прессе, причем «война» эта ему и самому выгодна в качестве бесплатной рекламы. Этот кто-то узнает о письме, написанном известным поэтом поэту неизвестному. Затем этот кто-то находит поэта неизвестного и предлагает напечатать его стихи. Знал ли этот кто-то о пробе пера, о том, что то самое стихотворение, написанное в послании мальчику, будет им слегка переработано? Наверное, знал.

А дальше у мальчика появляются «знакомые», которые предлагают ему напечатать несколько стишков в одной газетке. И мальчик среди прочих выбирает именно тот самый стишок, который и является камнем преткновения. Причем газетка выходит немного раньше, чем готовящийся сборник стихов поэта известного, в котором напечатано и то самое стихотворение. А после этого кто-то, воюющий с поэтом известным, посредством критика, подкупает мальчишку, чтобы обвинить известного поэта в плагиате. Но что же делает известный поэт? Он просто кончает жизнь самоубийством, вместо того чтобы пытаться каким-то образом отстоять свое честное имя. По всей видимости, тот, кто воевал с поэтом, такой вариант тоже предусмотрел, иначе откуда же тогда на следующий же день взялся патологоанатом с фальшивыми снимками и предложил мне заняться расследованием лжеубийства? Какую цель преследует этот неизвестный?

Может, его цель — Сергей, ведь у него был мотив — то самое президентство? Тогда логичнее всего было бы предположить, что воинственный кто-то — это Артур. Он мне и намекал, что дело тут не только в президентстве, но и в Ладе.

А что, если цель — Артур? Вот Пантелеев, например, говорил мне, что у самого Артура могла быть выгода — та же самая Лада.

Я выкинула окурок и нахмурилась. Все правильно, как говорится, все сходится. Но как же найти этого таинственного «кого-то», кому на самом деле выгодна нынешняя ситуация. Может быть, это сама Лада?

Нужно было срочно предпринять какой-то важный шаг, который бы показал этому неизвестному злоумышленнику, что идет все далеко не так, как он планировал, что все вот-вот выйдет у него из-под контроля. Надо было сделать что-то, что вынудило бы его каким-то образом объявить себя. Надо было его спровоцировать.

Обдумыванием этого немаловажного вопроса я и занялась, когда направилась к остановке.

Ничего более оригинального, чем просто позвонить возможным подозреваемым, я так и не придумала, к своему стыду. Собственно, это я и сделала, когда вернулась домой. Я позвонила Сергею. Он взял трубку, и я сразу ему сказала:

— Сережа, это Татьяна. Знаешь, а ведь у меня появились сведения о том, что именно ты заказывал Григорьеву статьи.

На том конце провода повисло напряженное молчание. Интересненько!..

— Сергей, ты меня слышишь? — позвала я.

— Слышу, — буркнул он. — Но лучше бы, наверное, не слышал!

— Ничего сказать мне не хочешь? — спросила его я.

— А ты думаешь, что я пришел бы к тебе с таким вот делом, если бы сам и заказывал эти чертовы статьи?!

— Случались и такие истории, — заметила я.

— Не знаю, что там у тебя еще случалось, но уж ко мне это явно не имеет никакого отношения!

— Уверен? — провокационно поинтересовалась я.

— Уверен в другом, — процедил Сергей сквозь зубы. — Можешь сказать ему, что я даже не удивлен. Я так и знал, что Артур… — Выплюнув последнее слово, он прервал сам себя на полуслове и добавил: — Можешь думать что угодно!

Сергей отключил мобильный.

Славно! Кто у нас следующий? Следующим был Артур. Я набрала его номерок.

— Артур, это Татьяна Иванова, — представилась я. — У меня появилась информация о том, что именно ты заказывал одному критику разгромные статьи о стихах Высотина.

— Что?! — ахнул Артур. — Таня, это просто какой-то бред! Повтори, что ты сказала!

— Ты прекрасно слышал, — заметила я. — Как думаешь отмазываться?

— Да не собираюсь я отмазываться! — вспылил мой собеседник. — Чушь все это полная! И я даже знаю, кто тебе такую чушь мог сказать! Белостокову передай, что я не удивлен! — зло проговорил он. — Я всегда знал, что только такого от него и можно ожидать!

«Чудненько», — сказала я себе, пока Артур злобно сопел в трубку. Он в отличие от Сергея не решался прерывать разговор.

— А почему ты решил, что я узнала об этом от Сергея? — спросила я.

— Таня, ну уж совсем-то дурака из меня не делай! — рявкнул Артур. — Больше никому бы такое просто в голову не пришло! Ладно, пока!

— Пока, — запоздало сказала я, когда в трубке уже послышались короткие гудки.

Но это было не все. Оставались еще Пантелеев и сама Лада, которая и вовсе являлась для меня до сих пор этакой темной лошадкой. Все только и делали, что ссылались на нее, но при этом ничего конкретного не говорили. Сначала я позвонила в гостиницу и попросила к телефону Игоря Владимировича, так как у меня не было номера его сотового. На врученной же визитке значились только рабочий и домашний телефоны — оба московские.

Через минуту меня соединили с его номером, и я услышала в трубке спокойный приятный мужской голос. Мне не хотелось высказывать Игорю Владимировичу все те обвинения, которые я уже изложила Сергею и Артуру, но ничего другого в голову не приходило. Если уж провоцировать, то всех, чтобы никому не было обидно.