Умереть, чтобы жить - Марина Крамер

Ника рассмеялась и налила Лене чаю:

— Все-то ты понимаешь. Ну, да — ухаживает он за мной, что такого-то… я ведь тоже живая и молодая еще довольно, если ты заметил.

Леня смутился, отвернулся к окну:

— Ну, ладно, извини… это я так… не знаю даже — для порядка, что ли. Конечно, ты имеешь право, я же не об этом. Не всю жизнь ведь по Максу траур носить. Да и Максимке отец нужен.

— Я так далеко не заглядываю, — отрезала Ника, садясь за стол. — Ты лучше скажи — зачем явился-то? Уж точно не потому, что у меня роман намечается — я об этом никому не говорила.

Леня вздохнул, сделал глоток чая и сказал:

— Вот расскажи мне — ты каким образом попала в эту контору, в которой работаешь?

— Обыкновенным — по протекции. Старинный приятель сосватал. А что?

— А вот то, голубушка моя, контору-то эту кто спонсирует, не знаешь?

— Знаю — компания «Нортон». Что криминального? Есть деньги — люди заводят себе «карманное» СМИ, почему бы не позволить себе такую прихоть? — пожала плечами Ника, помешивая чай ложечкой.

Леня укоризненно посмотрел на нее и покачал головой:

— И ты, такая умная, даже не поинтересовалась, кто стоит во главе этой фирмы?

— Мне зачем? Я вот сейчас как раз тему разрабатываю в связи с одним из владельцев «Нортона» — Луцким. Жену у него убили на днях, и его задержали по подозрению.

Информация произвела совсем не тот эффект, на который рассчитывала Ника. Леня вскочил, неловко задел кружку, облился чаем и заскакал по кухне на одной ноге, стряхивая с джинсов горячие капли:

— О, христовы коммунары! Ника! Ты совсем дура, да?!

Стахова протянула ему полотенце, вытерла лужу на столе и снова налила чай:

— Я тебя вообще не понимаю. Ты чего так вскинулся-то? Возможно, там простая бытовуха — и все.

— Добром прошу — не лезь в это! — наклонившись к столу, зашипел Леня. — Откажись!

— Да почему?!

— Я не буду объяснять. Просто откажись — и все. Я могу не успеть прикрыть тебя со всех сторон, я же не Рэмбо, в конце концов! А с ребятами из «Нортона» лучше не связываться, особенно тебе — потому что они уже наверняка знают о твоих отношениях с Максом. И уверены, что деньги он тоже тебе оставил.

— Не мне, а сыну.

— Это без разницы! Хорошо еще, что он не с тобой, а в Праге! И вообще — на работе поменьше о нем говори, убери все фотографии со стола, если успела расставить, ясно? Иначе могут начать давить через пацана.

У Ники волосы встали дыбом от ужасных предположений Лени. Она не задумывалась о том, что может теперь подвергнуть опасности жизнь сына, привыкла, что отвечает только за себя, и сейчас, вдали от ребенка, материнский инстинкт слегка притупился.

— Что мне делать? — жалобно спросила она, глядя на Леню. — Когда ты возвращаешься?

— Ну, понятно — ты не собираешься делать так, как я сказал, — констатировал он со вздохом. — Ты, Ника, дура. Причем дура идейная, и это страшнее. Я присмотрю за мальчиком, но кто тогда защитит тебя?

— Я не думаю, что мне что-то угрожает… — неуверенно заявила Ника, но Леня с ухмылкой перебил:

— И потому ты оглядываешься постоянно, да? Ничего не угрожает — но головой ты как сова вертишь, на сто восемьдесят, ага?

— Заметно? — виновато спросила Стахова, хотя и сама знала ответ — в последние дни ей все время казалось, что за ней наблюдают, и она, разумеется, старалась разглядеть, кто именно.

— Еще как… Скажи — тебе так важно это расследование?

— Мне не хочется людей подводить.

— А нет кого-то помоложе и побездетнее в вашей богадельне?

— Ну, знаешь! — выдохнула Ника. — Я что, по-твоему, должна прийти к главреду и заявить — мол, отдайте задание тому, у кого детей нет, а то я курица-наседка, мне от гнезда нельзя отрываться?!

Леня сморщился:

— Фу! Я разве так сказал?

— А прозвучало именно так.

И по тону ответа Леня с сожалением понял, что Ника приняла решение и оно совсем не такое, как хотелось бы ему. Махнув рукой, он встал и пошел в прихожую. Стахова, не шевелясь, сидела на стуле и даже головы не повернула. Взявшись за ручку, Леня произнес:

— Я улетаю завтра. Постараюсь найти кого-то, кто за тобой присмотрит. Но будь осторожна, я тебя очень прошу.

Хлопнула дверь, и Ника осталась одна в пустой квартире с массой вопросов и без единого ответа.