Убийца прячется во мне - Алексей Макеев

— Я слегка слукавил, сказав, что ничего нового мы не узнали…

— Да? А разве узнали? Я как-то не заметил.

— Ну, не то чтобы… Но пару мелких нестыковок я отметил. Роман Антонович на них, по своему обыкновению, внимания не обратил, а я настаивать не стал, всему свое время. Никаких выводов пока сделать не могу, но вы же меня знаете, не люблю, когда что-то непонятное, несообразное без объяснений остается. А значит, надо подумать и, по возможности, проверить.

Профессор задумался, а я его не перебивал. Это что же за нестыковки? Одну помню: почему Аркадий руки мыл на кухне, а не в ванной. Да какая разница, почему? Когда у тебя на пальце смертельный яд, как-то не до раздумий, куда ноги понесли, туда и побежал. Хорошо, а вторая нестыковка в чем? Спрашивать бесполезно, профессор упрям, он затеял сделать из меня настоящего сыщика, а потому подносить на блюдечке готовые решения не станет. Надо либо догадаться, либо ждать, пока снизойдет.

А профессор тем временем извлек телефон и набрал номер нашей клиентки.

— Эльза? Иван Макарович беспокоит. Извините, что отрываю в такой момент… ну да, я понимаю… Да, мне бы на вашем месте тоже было бы неуютно… Понимаю… Нет, не поэтому, просьба имеется. Не могли бы вы позвонить в этот НИИ, как его… да, в «Химик» и составить мне протекцию. Как кому позвонить? Ну, с кем вы там обычно контактируете? С замом по науке, профессором Дмитриевым? Вот ему и позвоните, чтобы принял, хочу подъехать туда…

Да прямо сейчас и поеду, через час буду… Как зачем? Вы же торопитесь домой или забыли?.. Нет, это уже мое дело, я же вас не учу, как эксперименты ставить… Как отрекомендовать? Да просто, скажите, что я ваш представитель… Нет, не адвокат, а именно представитель. Можете сказать, что я тоже профессор, в некотором роде его коллега… Не надо ничего скрывать, так и скажите, брат погиб, а остальное мой представитель пояснит. И предупредите, чтобы не болтал лишнего. Вопросы есть?.. Тогда звоните и если договоритесь, дайте знать. — Он повернулся ко мне и пояснил:

— Поминки отмечают на квартире тем же кругом, все подозреваемые собрались. Эльза жалуется, что неприятно ей, все косятся, будто на прокаженную, поэтому она уходить собирается. И уже гостиницу сняла, не хочет с Катериной под одной крышей ночевать. Оно и правильно.

— А что вы ей так долго втолковывали?

— Да, понимаете, все ей знать нужно. Зачем поедете да почему? Ну, какая разница? Ей же результат нужен, а не мои умозаключения. Не-ет, с дилетантами тяжело общаться, даже с такими необычными, как Эльза, все знать хотят.

— А в самом деле, зачем? Что вы в этом «Химике» узнать надеетесь? По-моему, Роман Антонович все, что возможно, уже узнал, вы время зря потеряете.

— Может, и зря. Только чует мое сердце, что-то на этом НИИ завязано.

— Конечно, завязано. Яд.

— Нет, нет, я не это имею в виду, не яд, во всяком случае, не только его. Что-то другое, но что именно, пока не пойму, вот и поеду, погляжу. А Рома… Рома, конечно, парень дотошный, но в «Химике» лично побывать не сподобился, оперативников послал. А ученый люд, насколько знаю, на простых людей, особенно на ментов, свысока глядит, не откровенничает. А я — такой же ученый, профессор, можно сказать, в законе. Ага, вот и эсэмэска от Эльзы. Так, понятно, зам по науке, имя, фамилия, телефон. Можно ехать. Сейчас в агентство зайдем, отдам некоторые распоряжения и поеду. А вам, мой друг, рекомендую посетить салон красоты.

— Зачем? Сроду в таких заведениях не бывал и начинать на старости лет не собираюсь. Да и стригся недавно.

— Я вас, дорогой Сергей Юрьевич, не в салон вообще направляю, а во вполне конкретный «Престиж».

— В какой прес… А-а-а, понятно. Это тот салон, где вдовушка работает? Так она же сейчас на поминках.

— Правильно. То есть на работе гарантированно отсутствует. Вот и поглядите, что за салон. Узнайте, на каком она счету, как к ней сослуживцы относятся. Вы уже доказали, что способны к самостоятельной работе, с людьми говорить умеете, легенды изобретать горазды, поэтому инструкций не будет. Просто поезжайте и узнайте все, что сможете, а завтра с утра расскажете о своих впечатлениях.

— Хорошо. Только неплохо бы за нашими фигурантами наружку пустить. Мы же ни черта про них не знаем.

— Эк хватили! У следователя, государева слуги, такой возможности нет, а у частников, значит, есть?

— Да ладно прибедняться, Иван Макарович. У нас же в агентстве есть специалисты, их, кажется, топтунами называют.

— Есть, только они без дела не сидят. У нас же не только такие расследования, какими мы с вами занимаемся. Как раз большинство составляют всевозможные слежки: за неверными супругами, за нечестными партнерами. Но вы правы, я тоже об этом подумал. Мы для того в «Интеллект» и возвращаемся, хочу выбить из шефа парочку топтунов.

— И если получится?..

— …пустим их в первую очередь за Катериной Штерн.

— А почему вы именно на ней решили сосредоточиться?

— Простая логика. Если мы полагаем Эльзу Францевну невиновной, то убийца — один из шести оставшихся. А из оставшихся наиболее перспективной выглядит вдовушка, по крайней мере, на сегодняшний момент. Знаем мы пока мало, но если суммировать наши знания, предположения, догадки и выстроить фигурантов по шкале весомости возможных мотивов, то на одном полюсе окажется Катерина: наследство-то она получит немалое, а по нашим с вами понятиям, и вовсе гигантское. Кроме того, хитрец, притворяющийся простаком, вызывает у меня обоснованные подозрения.

— Знаете, Иван Макарович, не все, кто такую маску носят, потенциальные преступники. Кое-кто таким образом просто обеспечивает себе комфортное существование. В своем понимании, разумеется. Если вы слывете человеком недалеким, туповатым, то какой с вас спрос? Правильно, небольшой. И простят вам такое, за что человеку обыкновенному спуску не дадут. Мне изображать дурня постоянно было бы сложно, но все люди разные, и кто-то другой живет в такой маске всю жизнь, не испытывая ни малейшего неудобства. Мне по жизни такие встречались.

— Мне тоже, но Катерина, думаю, не тот случай. Вот и проверим. Значит, она у нас на одном полюсе, а на другом — Аркадий, у него пока вообще никаких внятных мотивов не просматривается. Ну, а остальные четверо — посередине. А как учил Остап Бендер? Из двух зайцев выбирают того, кто пожирнее.

— Соответственно «тощего» Аркадия оставим напоследок…

— Я же говорю, простая логика.

Высадив профессора у агентства, я, не тратя времени, порулил в сторону салона красоты. Ну-с, поглядим, что там за «Престиж» такой. Оказалось, салон, как салон, не велик и не мал, а что до антуража, то я ведь по таким заведениям не ходок, опыта нет, а потому и не могу оценить, лучше он или хуже собратьев по выкачиванию денег из амбициозных сограждан. Сам-то я пользуюсь услугами парикмахерской экономкласса по месту жительства, чего не скрываю и совершенно не стыжусь. Потому что стригусь коротко, без изысков и не понимаю, почему за снятие машинкой отросших волос нужно платить пятьсот рублей в салоне, если в обычной парикмахерской мне то же самое делают за сто пятьдесят.