Лучи смерти - Николай Свечин

– Вы, Николай Матвеевич, с какой целью мне это говорите?

– С той целью, что вы, может быть, осведомите министра. Сазонов – ставленник Зубатова, лишь в этом его сила. Но ни ума, ни опыта нет, желания учиться тем более. А у нас в управлении имеется готовый кандидат на его должность. Хотите познакомлю? Подполковник Ульрих, специалист!

Алексей Николаевич скривился. Отдельный корпус жандармов славился своим интриганством. Там считалось в обычае подставить ногу конкуренту, очернить коллегу и писать начальству доносы. Разлад усугубляло деление жандармов на своих и департаментских, то есть служивших в охранных отделениях и подчинявшихся Департаменту полиции. Эти офицеры носили голубой мундир, числились в ОКЖ, и там велось их чинопроизводство. Но приказы они получали от Особого отдела департамента, а в ГЖУ ходили только за жалованьем. Сазонов как департаментский уже одним этим вызывал неприязнь губернских. А тут еще любимчик Зубатова, восходящей звезды политического сыска. Офицеры ОКЖ считали поэтому своей обязанностью порочить его на каждом шагу.

– Николай Матвеевич, некогда мне участвовать в ваших дрязгах. У меня личное поручение от самого. А он не любит, когда его приказы исполняются слишком долго.

Кузубов посерьезнел:

– Слушаю вас.

– В середине июня умер некто Филиппов…

– Редактор журнала «Научное обозрение»?

– Он самый.

– Я читал о его смерти в газетах, – сказал полковник. – Не в разделе происшествий, а там, где пишут про умерших от естественных причин.

– Правильно. Смерть ученого признали естественной, у него имелся врожденный порок сердца. Но позже из других источников были получены сведения, что к этому могут иметь отношение германцы.

– Вот как? Зачем им это понадобилось?

– Филиппов был изобретатель-одиночка. И разрабатывал у себя в лаборатории новое оружие. Якобы он научился передавать на расстояние энергию взрывов. По радиоволне, без потерь. Хоть Берлин можно взорвать из Петербурга, хоть Константинополь. Представляете?

– Фантазер, – убежденно заявил Кузубов. – Такие открытия не делаются на кухне, тут нужна мощь государства. Всей науки, всей промышленности. Деньги огромные нужны. Фантазер!

– Может быть, – не стал спорить Лыков. – Но немцы, кажется, восприняли идеи Филиппова всерьез. Военные случайно перехватили письмо их резидента. Он сообщил начальству, что его люди убили ученого, а бумаги выкрали.

– Эх-ма!

– Содержание рапорта военный министр довел до государя.

Кузубов помрачнел.

– Во что вы меня втягиваете, Алексей Николаевич? И так дел невпроворот. А тут шпионы, дело на контроле у Его Величества…

– Если бы я хотел вас втянуть, сказал бы Вячеславу Константиновичу, – оборвал его Лыков. – И вы бы сейчас вместе с Пинхусом стояли во фрунт и слушали приказание министра.

Кузубов вспыхнул и хотел ответить что-то резкое. Но сдержался.

– Чем могу быть полезен вашему высокоблагородию? – перевел он разговор в официальную тональность.

– Мне нужна справка по анархистам. Подполковник Сазонов сказал, что его отделение ими не занимается, все материалы у вас. Буду обязан вашему высокоблагородию за исчерпывающие сведения.

– Анархисты? – удивился полковник. – Но при чем тут германские агенты?

– По соображению лиц, ведших наблюдение за Филипповым, к его смерти может быть причастен некто Грилюк. Он анархист, наверняка проходит по картотеке. Кличка Яша Бешеный. Бывший студент. А немцы могли использовать его втемную, поскольку Грилюк по убеждениям пацифист. Изобретателя страшного оружия мог пристукнуть, борясь за мир…

– Анархист и при этом пацифист? Адская смесь. М-да. Яша Бешеный… Я сам о таком человеке не слышал, но это ни о чем не говорит. Анархистами у нас занимается офицер резерва^[13] штабс-ротмистр Похитонов. Пойдемте к нему, там картотека и архив, быстрее найдем.

Похитонов, спокойный и вежливый, на вопрос сыщика сразу же ответил:

– Есть такой. Точнее, был.

– Что значит был?

– Уехал в Москву недели две назад. Говорят, чего-то там эти ребята готовят.

– Расскажите, что знаете о Грилюке, – попросил коллежский советник.

Похитонов положил перед собой учетную карточку с фотопортретом и начал говорить по памяти, не заглядывая в бумагу:

– Грилюк Яков Самойлович, малоросс, родился в Тараще. Двадцать один год. Из семьи штабс-капитана, отчисленного из Четвертого кадрового обозного батальона за злоупотребления по службе…

Кузубов желчно вставил:

– Во дает! Что же надо было натворить, чтобы тебя отчислили из обозного батальона? Украсть все подковы?

– Он залез в денежный ящик, – бесстрастно пояснил штабс-ротмистр и продолжил: – Грилюк поступил на исторический факультет Петербургского университета, отчислен за участие в беспорядках. Сначала симпатизировал эсерам, впервые попал под наблюдение как кандидат в их террористы. Лично знаком с Гершуни, просился к нему в Боевую организацию! Потом передумал, какое-то время был вне политики. Или маскировался, сбивал нас с толку – допускаю и такое. Весной этого года мы получили сведения, что Грилюк поступил в анархисты. Клички Студент и Яша Бешеный. Что еще? Болен чахоткой, лечиться отказывается.

– Болен и не хочет лечиться? – уточнил Кузубов. – Ай как плохо.

– Да уж ничего хорошего, – согласился сыщик. – Из них выходят самые опасные. Терять-то нечего.

– Так и есть, – подтвердил худшие опасения штабс-ротмистр Похитонов. – Грилюк харкает кровью, скоро так и так помрет. В ямбургской организации сказали: Яша решил на прощанье громко хлопнуть дверью.

– Вы сообщили обо всем в Москву?

– Конечно. Тамошнее ГЖУ пытается нащупать след. Анархистов в Первопрестольной ведет ротмистр Ионов, мы находимся с ним в переписке. На вчерашний день у него было пусто. Грилюк пропал: отсюда выбыл, туда не прибыл. Или прибыл так, что нашим о нем ничего не известно.

Лыков покосился на Кузубова. Тот и не думал скрывать своей радости по поводу того, что опасный элемент уехал в Москву и теперь за его поимку отвечают другие люди…

Тут штабс-ротмистр в первый раз заглянул в учетную карточку и воскликнул:

– Ой! Я кое-что забыл.

– Ну-ка? – схватился за карандаш сыщик.

– Грилюк сожительствовал с некоей Агриппиной Сотниковой, дочерью титулярного советника. Полгода уже – это для их среды много. Не иначе там любовь.

– А что есть на Агриппину?

– Бывшая бестужевка, отчислена за неуплату. Проживает по адресу: Лодейнопольская улица, дом два.