Вечный кайф - Сергей Зверев

Тесть хозяйки квартиры действительно был известным профессором. Семья принадлежала к городской элите. И чем все закончилось… От этих мыслей становится еще грустнее.

Искать ничего не надо. Все на виду. Вот она, ступка, полная белого, с красноватым оттенком порошка.

— Розовый героин, — торжествующе произнес Арнольд. — Считается самым качественным и чистым. Отличный товар у вас, мамаша.

— Я вам не мамаша.

На столе тоже насыпан героин. И под столом рассыпан героин — кощунство для любого нар-комана, который во время ломки готов все на свете отдать за одну дозу. А этих доз здесь просыпано немерено.

Ментенок стоит в коридоре. Кукиша усадили на кровать в спальне. Он сидит, обхватив исколотыми руками голову. Его трясет. Ему нужно еще уколоться — утренней дозы маловато. Его остекленевшие глаза смотрят в стену.

— А-а, — мелодично затягивает он, как чукча посреди тундры. — А-а…

В общей сложности мы наскребли в квартире около полусотни граммов героина. Да на книжных полках нашли две тонкие серые трубочки — это гашиш.

— Значит, торгуете «герой». — Я присел в кресло рядом с сидящей, выпрямившись, на диване Мегерой.

— Только для собственного употребления моего сына, — жестко повторила адвокатша.

— Как же так, боролись всю жизнь против этого, и вот пожалуйста, — нахмурился Асеев.

— Что поделаешь? — только на миг она изменилась в лице. — Это несчастье. Болезнь. Не дай вам бог дожить до моих лет, если ваш сын станет наркоманом. Не дай бог…

Сказано это без надрыва, как-то обыденно, как констатация факта. Где-то я готов ей поверить.

Пока шел осмотр, за окнами сгустилась темнота. Оглянуться не успели за всеми делами, за оформлением документов, как уже ночь.

Кукиша стало трясти еще больше. У него не попадал зуб на зуб. Он ежился и не мог согреться. Мычал, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Сдохнет, — шепнул Арнольд.

— Чего предлагаешь? — спросил я.

— Дать ему пару колес. Транки вон, в аптечке.

— Ладно, хрен с ним, — кивнул я.

Трясущаяся ладонь Кукиша отправила в рот две таблетки.

И он немного пришел в себя. В его глазах какое-то вялое, обреченное безумие.

— Одного раза в день уже мало, — выдавил он.

— Куда тебе столько наркоты? — спросил я.

— Я не зарабатываю на этом, нет, — закачал головой Кукиш, подтверждая истину, что в каком бы состоянии ни был героиновый наркоман, он всегда будет извиваться и хитрить. Контроль полностью над собой он не потеряет и не станет говорить что-то против себя. — Иногда знакомым просто даю. Да и мне самому вон сколько надо. Это сейчас получилось, что «геры» много. А иногда бывает, я с тряпкой по полу по всей квартире ползаю, по крупинкам собираю — и в вену. В вену…

Его снова забила дрожь. Он со стоном сжал голову руками, будто хотел раздавить ее.

Тем временем Асеев разложил на столе все находки.

Галицын снимал их на видеокамеру, а понятые, как положено, пялились на все.

На столе лежали героин, гашиш и несколько охотничьих ножей — таких, которыми медведя забить можно. И еще газовый пистолет.

— И разрешение на все имеется? — спросил я.

— Конечно, имеется, — кивнула Мегера. — Люблю оружие. — Она крепко сжала рукоятку ножа, вытащила лезвие из ножен и, прищурившись, уставилась на отражающийся на лезвии свет лампы. — Всегда любила. — Рука ее еще крепче сжалась на рукояти.

Уф, маньячка.

— И на обрез разрешение есть? — спросил Арнольд, выудив с антресолей промасленный сверток с обрезом.

— А это не мое, — твердо произнесла Мегера.

— Да? — с сочувствием спросил я. — Подбросили?

— Не знаю, — презрительно кинула она. — Только не мое…

Ближе к ночи Мегеру и Кукиша мы доставили в отделение.

— А чего это вы в нашем районе работаете, кого-то задерживаете? — вместо «здрассьте» заявил дежурный.

— Потому что вы в своем районе не работаете, — отрезал я. — Давай кабинет, капитан. И дежурного следователя к нам.

— А следователь отошел, — зевнул дежурный.

— Куда это?

— А чего это вы нам указываете?

В общем, начиналась обычная комедия. В отделении никому ничего не надо. И каждый задержанный для них — головная боль, а задержавший — личный враг.

Но все-таки нам выделили просторный оперской кабинет, пообещали найти загулявшего дежурного следака. И начинается оформление протоколов, отписывание рапортов и объяснений. Кукиш стоял в коридоре, пристегнутый наручником к батарее, и мелкой дробью нервно колотил пяткой в стену. Зубы его тоже стучали. Мегера стояла напротив него и инструктировала:

— У тебя сейчас проходит один эпизод. Запомни, один…

Кукиш вяло кивал, качаясь из стороны в сторону и сжимая в руках целлофановый пакет с быстро и профессионально подобранными матерью для тюрьмы вещами.

Ничего, пускай побеседуют мать с сыночком.

Вскоре материал практически был готов. Но опер сам ничего не решает. Он собирает материал для следователя. И вот в кабинете появляется злой как черт дежурный следователь. Материал он взял в руки с таким видом, будто тот в грязи вывалян. И тут же в голос начал качать права:

— У меня дежурство кончается! А вы…

Да, мы виноваты крупно. Виноваты, что следователю положено дежурить целые сутки. Виноваты, что раскрыли преступление на ночь глядя и повязали наркоторговцев. Кругом виноваты! И главная вина — не дают следователю спокойно добраться до дома и выспаться.

— А где справка об исследовании наркотика?! — торжествующе воскликнул следователь, будто одержал какую-то победу.

— Наркотик повезли на исследование, — устало произнес я.

— Без справки материал не приму! Не имею права. Все.

А что, формально он прав. Нельзя принимать материал без справки об исследовании наркотика. Нет справки — нет возбуждения уголовного дела. Нет следственных действий. Нет работы. Ситуация дурацкая. Все знают, что это героин. Задокументировано, что «вещество белого цвета», как значится в протоколе, барыга продавал именно как героин. Но нет бумажки об исследовании. Возбуждение уголовного дела превращается в священнодействие. Ибо если дело возбуждено, оно сразу превращается в важный фактор статистики. От него зависят показатели. А показатель статистики — это как идол. На него надо молиться. Его надо лелеять. И как идол он требует жертв.

— Мы понимаем, — кивнул я. — Возбудите дело, когда справка будет. Но вы хоть посмотрите: в порядке материал, что еще сделать надо?

Следователь хмуро пролистнул за две минуты набравшуюся толстую кипу листов. Буркнул: