Дневник пакостей Снежинки - Дарья Донцова

– У вас есть дети? – внезапно поинтересовалась Зяма.

– Двое. Сын и дочь, – ответила я.

– Вы их ругаете? Запрещаете многое делать? – продолжала Зяма.

– Они давно взрослые, – объяснила я, – у самих уже дети есть.

– А когда они были маленькими? – не успокоилась девочка. – Моего возраста? Вы пилили их?

– Ты подросток, не детсадовка, – сказала я, – отчитывать пятнадцатилетнюю девочку пустое занятие. Надо применить метод естественных последствий. Впрочем, он и с теми, кто еще в школу не ходит, отлично работает.

– Это что такое? – спросила Зяма.

Я пустилась в объяснения.

– Ребенок хочет схватить, например, сковородку. Говоришь ему: не надо, горячо. Раз предупредила, два, три, но малыш все равно не слушается. Пусть берет.

– Так он обожжется! – испугалась девочка.

Я подоткнула под спину подушку.

– Верно. Это и есть «естественное последствие». В следующий раз, когда мать о чем предупредит, шалун вспомнит ту сковородку и прислушается к ее словам. Сразу ума у него не прибавится, но когда он раз десять обожжется, вот тогда придет понимание: лучше не игнорировать советы старших. А кричать бесполезно. Большинство детей от громких визгливых звуков глохнут. Хочешь, чтобы тебя услышали? Говори тихо.

Зяма опустила голову.

– Один раз я проснулась ночью, в туалет захотела. Никогда не встаю, а тут пришлось. Побрела по коридору, в моей спальне санузла нет. И слышу, как мама с Липой беседуют. Не хотела подслушивать, но они громко говорили. Это случилось до того, как та женщина на меня с кочергой напала! Липа просила у мамы денег, сказала:

– Миллион и еще пара сотен нужны.

Мама ей ответила:

– Никогда! Забудь!

Липа ее упрашивать стала, заплакала, но мама не изменила своего решения, рассердилась:

– Хватит! Твой муж как бездонная яма! Сколько ему ни кинь, все сожрет! Если ты дура, все отдать готова, то я нет! Не желаю слышать ничего о Сергее.

Маме не нравился дядя Сережа, второй муж тети Липы. Мамуля его называла… жиган… вроде так… жигалка…

– Может, жиголо? – спросила я.

– Точно! – кивнула Зяма. – У него фамилия Баклан. Мамуля ехидно так один раз сказала: «Сергею лучше фамилию Дятел иметь, но и Баклан сойдет. Что баклан, что дятел – все они трутни». Я не знаю, почему она это сказала. Дятел и баклан птицы трудолюбивые. А еще она Липу укоряла: «Тебя только бабло интересует». И мне теперь жуть как страшно! Мама оставила завещание. Все ее деньги принадлежат Олимпиаде. И наш дом тоже. Получается, что мне придется у Маркиной просить… ну, например, пирожное купить! Липа стала богатой. Я в ее власти. Ну почему мать так со мной обошлась? Что плохого я ей сделала? Конечно, я не та дочь, которой гордиться можно…

По щекам Зямы потекли слезы. Я вскочила и обняла ее.

– Милая, ты просто неправильно оцениваешь ситуацию. Даже если Алевтина считала Олимпиаду сестрой, она никогда бы не обрекла своего ребенка на унизительную роль сиротки с ладошкой ковшиком. Ты не поняла их разговор, не слышала подробностей. Мама, скорее всего, назначила Липу твоим опекуном. И предоставила ей временно возможность пользоваться твоими деньгами. Но когда тебе исполнится восемнадцать, ты станешь владелицей капитала.

– Нет, – решительно отвергла мою версию девочка, – когда мама… ну… мамы не стало, Липа пошла какие-то вещи брать у нее в шкафу. Потом выбежала из спальни, смеется, в руках вертит конверт, говорит мне: «Аля оставила завещание. Я буду твоим опекуном. Она все мне отписала. Вот читай». И сунула мне под нос бланк… Я его три раза прочла, только на четвертый смысл поняла. Мне ничего не досталось, все принадлежит Олимпиаде. Даже дом. А она…

Зяма замолчала.

Я встала.

– Детка, почему встал вопрос о деньгах?

Зяма закрыла лицо руками.

– Академия балета, где я учусь, платная. Деньги надо вносить до пятнадцатого января за весь год. Мама всегда сразу всю сумму отсчитывала. Вчера по е-мейл прислали квитанцию… Липа велела мне идти в спальню и там сидеть. А сама позвонила директору и объяснила:

– Зиновьева у вас продолжать учебу не будет. Балерина из нее никогда не получится, вы сами это прекрасно знаете. У Алевтины не хватало мужества дочери правду сказать, но мне трусость не свойственна. Светлана пойдет в нормальную школу, где ей дадут базовые знания, которых в вашем училище она не получит.

Зяма втянула голову в плечи.

– Вот!

Я молча смотрела на девочку. У Олимпиады нет своих детей, а многие женщины, которым не довелось стать матерью, не любят чужих отпрысков. Хотя порой и те, у кого сидят семеро по лавкам, своих чад обожают, а чужому запросто подзатыльник отвесят. Но поведение Олимпиады вообще ни в какие рамки не лезет! Алевтину еще не похоронили, а ее лучшая подруга уже стала распоряжаться судьбой Зямы!