Смерть за поворотом - Ти Кинси

– Вот это да! – восхитилась Бетти. – Миссис Беддоуз открывает совсем не так.

– Наверное, потому, – я наполнила бокалы, – что миссис Беддоуз…

– …идиотка, – весело закончила моя собеседница.

Мы чокнулись.

* * *

Почти час мы наслаждались ассортиментом лучших закусок, приготовленных миссис Раддл, попивая шампанское и критикуя окружающий нас мир. Когда мы почти закончили первую бутылку и я научила Бетти тонкому искусству открывать шампанское, моя немного замкнутая соседка стала очень словоохотливой.

– А вам никогда не хотелось просто плюнуть на все и уйти куда глаза глядят? – поинтересовалась она, жуя копченую лососину.

– Знаете, – ответила я, немного подумав, – не думаю, чтобы это приходило мне в голову.

– Никогда-никогда? – недоверчиво переспросила Баффри. – Такая женщина, как вы, – и счастлива быть чьей-то служанкой до конца своих дней?

– Я не совсем уверена, что понимаю, что значит «такая женщина, как я», – пояснила я. – Но, думаю, да. За прошедшие годы мы с леди Хардкасл многое пережили вместе, и мне кажется, что сейчас мы больше, чем просто работодатель и работник. Мы стали друзьями. А мне нравится ухаживать за моим другом.

Бетти вздохнула. А потом икнула:

– Наверное, это здорово. – Голос у нее был печальным. – Но я не могу себе представить, каково это – быть подругой миссис Беддоуз. И должна признаться, мне этого не хочется.

– В этом вся разница, – заметила я. – Не смогу сказать, что многие это одобряют, но мне нравится встречаться с людьми, которые могут вести жизнь, подобную нашей, и при этом сохранять «необходимые» социальные барьеры.

– Жизнь, подобную вашей? – переспросила Баффри. – В Глостершире или где там еще? И вам есть что о ней рассказать?

В результате весь оставшийся вечер я рассказывала своей новой знакомой истории из нашего прошлого. За долгие годы я научилась обходить в этих рассказах тонкие вопросы нашей службы в качестве агентов Короны, но я поведала Бетти все, что могла, не выходя за рамки благоразумия. Я рассказала ей о своей поездке в Шанхай в качестве горничной леди Хардкасл, когда ее мужа направил туда работать Форин Офис. Об убийстве сэра Родерика и о нашем побеге в самое сердце Китая. Я решила – и, как оказалось, угадала, – что интереснее всего моей слушательнице будет узнать о том, как я овладевала китайскими боевыми искусствами под руководством монаха, который вывел нас к границе с Бирмой. К тому времени, когда мы спустились в утлой лодчонке вниз по реке Иравади, а потом добрались до парохода, идущего в Калькутту, Бетти была совершенно потрясена.

– Боже мой, – сказала она, когда рассказ наконец вернул нас в Англию, – неудивительно, что вы так близки. Вы потрясающие женщины. Я не могла бы сделать и половины из того, что удалось вам, а миссис Беддоуз в самом начале пристрелили бы за вредность. И возможно, это сделала бы я.

Мы рассмеялись.

– Чем больше я слышу о вашей хозяйке, – сказала я, – тем меньше она мне нравится.

– Подождите, пока не встретитесь с ней, – Баффри взмахнула бокалом и расплескала шампанское на ковер. – Вот тогда вы скажете мне, что тоже пристрелили бы ее.

– Я ужасный стрелок, – призналась я. – А вот леди Хардкасл… Эта дама может сбить выстрелом волос с головы мужчины с расстояния в сто шагов. Я же предпочитаю более… личные методы убийства.

– Тогда, может быть, вы разберетесь с ней за меня, – сказала Бетти с кривой усмешкой.

– Не может быть, чтобы она была настолько ужасна, – рассмеялась я.

– Да вы и половины еще не знаете, – настаивала моя собеседница. – Вот подождите и увидите.

Я перевела разговор на менее кровожадные темы, и вскоре мы уже рассказывали друг другу истории из нашего детства. И опять-таки, жизнь Баффри, которую она, по собственному признанию, не любила, в Норфолке не шла ни в какое сравнение с моей жизнью в качестве дочери метателя ножей в цирке и его жены, похищенной им из Долин^[25]. Однако затем речь пошла о том периоде, когда моя семья вернулась в Южный Уэльс для того, чтобы моя мать могла ухаживать за моей угасающей бабкой, и стало ясно, что у нас с Бетти больше общего. А когда я начала работать горничной в Кардиффе, наши жизни наконец стали развиваться параллельно. Хотя и на очень короткое время.

К этому времени вторая бутылка тоже закончилась, и от еды тоже ничего не осталось, так что мы разошлись по кроватям, оставив посуду как есть.