Скандинавский детектив - Дагмар Ланг

Обвинителя по делу Енса Форса специально для этого выписали из провинциального городка в Северной Швеции. В пятницу вечером его вызвали в Министерство иностранных дел, где сообщили, что все формальности завершены и уже завтра Форса вышлют в Албанию.

Прокурор умел подчиняться. Он сразу понял, что говорить тут нечего, но не хотел сдаваться совершенно без борьбы и потому сказал советнику министерства:

— Я поеду в Лангхольмен — уведомлю Форса.

— Не лучше ли поручить это его защитнику?

— Не думаю.

Ему удалось поймать такси на Фредсгатан. Шофер, мужчина средних лет с багровой физиономией, узнал его.

— Ужасно, что придется выпустить этого идиота.

— Ну что ж, прежде всего, приходится думать о похищенных.

— Голову даю на отсечение, что все это придумал Сундлин, чтобы набрать побольше голосов.

На Нора-Бангторгет шофер беззаботно проехал на красный свет. Шины визжали на поворотах. Перепуганный прокурор не отваживался протестовать. С визгом затормозив у главных ворот Лангхольмен, шофер сказал:

— Может, и лучше, что мы от него избавимся, по крайней мере, не придется его содержать.

Когда прокурор вошел, Енс Форс читал, лежа на постели, и едва повернул голову. Они поздоровались, и Форс со вздохом отложил книжку.

— Я прямо из Министерства иностранных дел, — начал прокурор.

Форс по-прежнему лежал, глядя в потолок. В бороде застряли хлебные крошки, руки он сжал в кулаки.

— Мне подтвердили, что вас завтра освободят и посадят в самолет, летящий в Тирану, в Албанию.

— Я знаю, что Тирана в Албании. То, что я бросил гранату в американского посла, не означает, что я полный идиот.

— Я вовсе этого не утверждаю, — ответил прокурор.

На миг повисла тишина.

— Вы хотите уехать?

— Не имеет значения, что я хочу. Дело решено и закрыто.

— Никто не может вас принудить к выезду, — заметил прокурор и сам немного устыдился, хотя мысль, что Форс может поддаться на обман, доставила ему удовольствие.

— Уже решено, что мне нужно ехать, — возразил Форс. — Я подчиняюсь отданным приказам.

— Каким приказам?

Легкая усмешка скользнула по губам Форса. Он покачал головой.

— Я представляю, как вам хочется это знать.

Прокурор казался совершенно сбитым с толку. Он поправил галстук, стряхнул пылинку с лацкана пиджака.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду…

— И не пытайтесь. Вам ни за что не заставить меня говорить.

У Форса была хитровато-глупая ухмылка, как у человека, который звонит знакомому и требует угадать, кто у телефона.

— Так вам больше нечего мне сказать? — уточнил прокурор. — Не лучше ли, в конце концов, сбросить с души этот камень? Ведь вы уже ничем не рискуете.

— С чего вы это взяли? Нужно принимать во внимание не только шведский приговор.

— Вам кто-то угрожал?

— Нет.

— Тогда на что вы намекаете? Скажите, наконец.

Прокурор пытался придать голосу властность, но желаемого результата не добился. Форс демонстративно сжал губы и для большей выразительности еще приложил к ним палец. Выглядело это довольно потешно.

— Прошу вас, тут не до шуток. Вы же понимаете, что дело очень серьезное и на карту поставлена жизнь двух человек.

— Какое значение имеют две жизни, когда большая часть человечества голодает?

Прокурору трудно было найти подобающий ответ. И что можно на это ответить? Ведь по-своему Форс прав.

— А если бы речь шла о вашей матери?

— Прошу ее не трогать. Впрочем, я и пальцем бы не шевельнул, чтобы ее спасти.

Прокурор знал, что САПО записывает их разговор. Будучи человеком с исключительным чувством собственного достоинства, он не хотел выглядеть смешным в глазах подслушивающих и потому счел дальнейшие разговоры излишними. Ведь дело все равно закрыто. Он получил команду свыше, так что все попытки продолжать разбирательство бесполезны.

— У вас будут два сопровождающих.

— Я в них не нуждаюсь.

— Я тоже так считаю, но мы хотим быть уверенными, что вы действительно доедете и вами займутся.

— Что значит «займутся»?

— Понимаете, вначале вам понадобится помощь. Вы же приедете в совершенно незнакомую страну. Там может возникнуть целый ряд практических трудностей. Хотя бы языковых. Уже одно это может стать обременительной проблемой.