Я тебя поймаю - Виктория Волкова

— Таисия! — слышу окрик Севы. — Отвечай сейчас же! Где охрана, твою мать? Почему окна нараспашку? День открытых дверей, что ли? Доступ к телу открыт?

— Ты! — кричу я. — Да как ты смеешь!

Кидаюсь к своему обидчику, но Гаранин, молниеносно поймав мою ладонь, отводит удар и крепко сжимает ее в своей лапище.

И я понимаю, что допустила промашку. Переиграть Севу у меня ни за что не получится. Я — обычная мышка-малышка и папина дочка, а он — спецназовец, прошедший не одну горячую точку. Такой прибьет голыми руками и не поморщится.

— Идем дальше, — сурово рыкает он, и мне приходится волочиться за ним хвостиком. Тепло Севкиной ладони обжигает. Сразу в голову лезут воспоминания, которые я предпочитаю забыть.

— По какому праву? — запоздало подает голос Андрей.

Гаранин нехотя поворачивается к нему, словно говоря «а-а, ты еще здесь?». Смотрит презрительно, как на букашку, посмевшую перегородить дорогу слону.

— Сейчас скажу, куриный потрошок! — с гадкой усмешкой специально картавит Гаранин.

Широкими шагами он направляется к кухне, оттуда выходит в предбанник и дергает ручку двери, ведущей в сад.

— Мать вашу! — рычит и, испепеляя меня злым взглядом, разражается витиеватой бранью.

— Эта дверь была закрыта, — тараторю испуганно. — Точно! Мы с Андреем ужинали. Потом я мыла посуду и выходила во двор. Вешала полотенце на веревку. И заперла за собой дверь, — докладываю я, судорожно пытаясь сообразить, что происходит.

— А где был твой хахаль? — насмешливо интересуется Сева, выпуская мою руку и щелкая замками и задвижками.

— В комнате, и вообще он не выходил в предбанник. Правда, Андрюша?

— Ну конечно, — передергивает плечами он и недовольно интересуется. — Вы скоро уедете? А то нам завтра рано вставать.

— Скоро, мой дорогой, — сумрачно кивает Сева. — Как только, так сразу…

И шагнув к моему парню, наносит резкий удар в подбородок.

Андрей кулем оседает на пол.

— Он ни в чем не виноват! — кричу я, захлебываясь слезами.

— Ну да, конечно, — хмыкает Гаранин, пнув обездвиженное тело. — Я так и поверил.

— Прекрати! — кричу в исступлении. — Я знаю, что ты мстишь мне! Сволочь! Но это же ты меня бросил! Закрутил роман с этой блеклой лахудрой!

— Заткнись, Тайка, — буднично обрывает меня Сева. Совершенно спокойно подходит к высокому пеналу, где бабушка держит всякую утварь, и с нижней полки выуживает скотч.

Привычным движением скручивает руки Андрею, а потом, бормоча «прости, пацан!», берет с пола рюкзачок моего гостя. Быстро просматривает содержимое, явно не стесняясь ни меня, ни Андрея. Достает из внутреннего кармана паспорт и права. Лениво листает, довольно присвистывая.

— И что же вам дома не сиделось, Андрей Иванович? С женой и детьми, а?

— Ты женат? — охаю я, во все глаза глядя на кавалера, так и не ставшего любовником. — Почему мне ничего не сказал? Я не встречаюсь с женатиками.

— Вот поэтому и не сказал, — хмыкает пришедший в себя Андрей. — А ты и не спрашивала. Дура!

Он прав. Не спросила. В моей системе координат люди, связавшие себя узами брака, не знакомятся в самолетах с девушками. Не водят их по клубешникам. Не прыгают к ним в постель.

— В следующий раз будешь умнее, лахудра… — ухмыляется он и обрывает фразу на полуслове, когда Сева наносит ему еще один удар.

— Да ты с ума сошел, Гаранин! — воплю я, заламывая руки.

— Погоди, — рыкает на меня он, — и перестань орать. Сбиваешь с толку. Возьми лучше паспорт этого кента и сфотографируй все страницы. Завтра передам кое-кому. Пусть пробьют, что за баклан к нам залетел.

— Вы не имеете права, — бухтит Андрей и смотрит на меня зло и раздраженно. Как будто это я била его, а потом приписала ему в паспорт жену и детей.

— Вали отсюда, придурок, — милостиво разрешает Сева. — И чтоб я тебя рядом с Таисьей никогда больше не видел. Уяснил?

— Тоже мне нашлась принцесса, — бубнит себе под нос. — Рыжее недоразумение…

— А мне нравятся рыжие. И Тайка у нас красавица, — довольно заявляет Гаранин. — А что касается недоразумений. Так все от извилин зависит, баклан. А у тебя одна, видать, и та ниже позвоночника. Поэтому все претензии к родителям. У них спроси, почему тебя роняли постоянно.

— Вы… — раздраженно тянет Андрей. — Я вам еще покажу. Я вам отомщу.

— Заткнись, — тихо прошу я, выходя из кухни. Гаранин проводит гостя и запрет за ним дверь. Поднимаюсь в мамину спальню, где решила устроить романтическое свидание, и морщусь от отвращения.

«Хорошо, хоть Сева вовремя заявился, — вздыхаю печально. — Быстро стаскиваю постельное белье и торопливо прячу его в стиральную машинку. Потом постираю. Когда Сева уедет. Убираю подушки в комод, закидываю туда же свечи вместе со светильником. Главное, сейчас не нарваться! Застилаю покрывало, скрывая все улики. Бегу в свою комнату и, упав на кровать, поджимаю ноги повыше к груди.

Где-то внизу хлопает дверь, а потом зычный голос Севы трубит на весь дом.

— Тая, ты где?!

— В Караганде, — тихо огрызаюсь я и, накрывшись одеялом, закрываю глаза.

— Что тут разлеглась? — недоуменно интересуется он, вламываясь в мою спальню.

— Хочу поспать. В тишине и покое, — бурчу, отворачиваясь.

— Оденься, голуба моя, — с тихим вздохом велит Гаранин. — Кабы к нам незваные гости не заявились. И пистолет достань. Вдруг понадобится. Напряжение прям чувствуется в воздухе.

— Глупости! Вот ты любишь в шпионов играть, — отмахиваюсь досадливо.

— Высшей степени глупость — пускать в дом незнакомого мужика, да еще в отсутствие охраны. Тебя зачем в Россию отправили, бестолочь? — рычит он сердито. — Догадайся с двух раз, кого из нас двоих хотят грохнуть.

— Тебя, — ворчливо бросаю я.

— Оставь на потом свои эротические фантазии. Мы их потом обсудим, — насмешливо замечает Сева. — И подумай хорошенько. В Мюнхене тебя преследовали какие-то типы и чуть насильно не затолкали в машину. А в Париже за кем мой брат засек хвост?

— Это все случайности, — бурчу я недовольно. — Уходи, Сева, — заявляю капризно, хотя больше всего мне хочется, чтобы он остался. Лег рядом и, перебирая мои волосы, рассказывал что-нибудь смешное. Чтобы все было как раньше. Пока в наш дом не приперлась эта рафинированная Кристин, больше напоминающая мумию, чем живого человека.

— Пойду, осмотрюсь, — скупо бросает Сева, выходя из комнаты. — Как-то все очень подозрительно.

— Особенно твой визит! — кричу я вдогонку. — Даже представить не могу, где тебя носило! Из какой ванны тебя поперли!

— И не надо, — морщится Гаранин. — Меня иногда привлекают к спецоперациям, дорогая. Но, как сама понимаешь, говорить о них я не имею права.