Любовь холоднее смерти - Анна Малышева

– Да? – насторожилась та.

Молодые люди переглянулись и почти в один голос сказали:

– Машинка.

– Стиральная? Можете стирать в моей, если желаете, – повела плечом хозяйка.

– Нет, пишущая, – поспешил объяснить Алексей. – У Лиды пишущая машинка, и иногда по ночам она…

Та даже не дала ему закончить фразу. Махнув пухлой рукой, хозяйка заявила, что у нее сто раз жили студенты и аспиранты, и все, как один, стучали по ночам на машинках. И вообще, она против таких звуков ничего не имеет. А вот музыка, да еще громкая, вызывает у нее аллергию. Ей клятвенно пообещали, что музыки не будет ни громкой, ни тихой, и Вера Сергеевна, вручив квартирантам ключи, удалилась.

Они остались одни, все еще недоверчиво осматривая комнату.

– Чур, это будет мой столик, – бросилась Лида к окну, поглаживая старую обивку стола из черной клеенки. – Кажется, не расшатан… И ящики открываются… Чудо!

– А там будем обедать, – Алеша попробовал на прочность круглый стол. Тот не поддался – стоял, как прибитый гвоздями. – Надо же! Мебель в полном порядке! А ты помнишь тот стол…

– А ты…

Они одновременно начали эту фразу, замолчали и вдруг начали смеяться. Потихоньку, чтобы не услышала хозяйка. О здешней акустике они пока не знали ничего.

Эти тайны еще предстояло раскрыть, но им хотелось смеяться и потому они делали это шепотом.

– Неужели может так повезти? – прошептала Лида, стараясь справиться со смехом, от которого еще сильнее сдавливало больное горло. – Ведь это случайность, невероятная случайность!

И в самом деле, они нашли комнату случайно. Вчера, возвращаясь от жившей неподалеку подруги с одолженными книгами, Лида решила пройтись до метро пешком. Она слегка заплутала, углубившись в переулки, и в конце концов оказалась в совершенно незнакомом месте. Спросила дорогу – оказалось, что метро совсем рядом. Лида успокоилась и по привычке остановилась возле доски с объявлениями, на краю пустого осеннего сквера. Читать объявления вошло у нее в обычай с тех пор, как они начали скитаться. Обращаться в агентства им было не по карману – жаль платить комиссионные посредникам. Комнаты искали через знакомых, а если не везло – то как придется. А новая комната была срочно необходима молодой паре. Со старой их не гнали, ни в коем случае – для хозяйки такие безответные жильцы были настоящей находкой. Но они сами были бы рады уйти от кухонных склок, цыганящей лишние деньги старухи и щелистого окна, из которого так дуло, что Лида простужалась уже в третий раз за эту осень, хотя настоящих холодов еще не было.

Она внимательно прочла все предлагавшиеся варианты. Подходящих было всего два – в остальных рекламировались квартиры. Одна комната (восемь метров, еще два соседа, двадцать минут автобусом до метро) вызвала у нее большие сомнения. Хотя наверняка очень дешево, но тесно и далековато, да и работать там, скорее всего, будет невозможно. Вторая комната – двадцатиметровая, с полной обстановкой и одной хозяйкой – была бы идеальна, но… «Скорее всего, окажется не по карману, – рассчитывала Лида. – От метро пять минут, и это будет стоить никак не меньше ста пятидесяти долларов… Цены опять выросли! Да к тому же комната наверняка уже сдана. Я сорвала самый последний квиток…»

Созвонились с хозяйкой, и выяснилось, что жилье все еще свободно. Та не отрицала, что ищет жильцов, но комнату почему-то не расхваливала, о прописке не спросила, цену не назвала… Говорила как-то уклончиво, назвала только адрес, время и просила прийти точно – она-де будет очень занята. Назавтра отправились смотреть, почти безо всякой надежды и вот…

– За нашу прежнюю мы платили сто двадцать, – восхищалась Лида. – Но ведь никакого сравнения быть не может!

– Еще бы – четыре соседа, кухня страшная, тараканы по ночам с потолка падают! Один диван чего стоит! Это же орудие инквизиции!

Оба покачали головами. Диван был так бессовестно мал, что сдавать его «молодой паре» могла только древняя старушка, давно забывшая о том, что значит спать вдвоем.

– И что мы ей скажем? – пробормотала Лида, имея в виду прежнюю хозяйку.

– Ничего. Просто переедем. Кстати, и месяц заканчивается. Хорошо, что не заплатили вперед!

– Она бы ни за что не вернула деньги!

Переезжать начали в тот же день. Не поскупились даже на такси, чтобы перевезти самые громоздкие коробки. Остальные вещи Алеша вызвался отвезти завтра наземным транспортом, в сумках.

– Сделаю несколько рейсов и все, – радостно говорил он, усаживая Лиду на переднее сиденье. – Когда ты вернешься из института, все уже будет на местах.

– А старушка расстроилась, – задумчиво заметила она, когда машина тронулась с места. – Я впервые узнала, как она к нам привязалась.

– В таком случае она с удивительной твердостью это скрывала! Когда эта мегера вчера орала на тебя за сдвинутый тазик в ванной, то ни расстроенной, ни привязчивой не выглядела, – возразил Алеша.

Лида промолчала. Ей не хотелось обсуждать такие личные мелочи при таксисте. Муж тоже замолчал. Он сидел сзади, бережно устроив на коленях пишущую машинку и придерживая съезжавшие с сиденья сумки. Девушка смотрела в окно. Да, вариант был найден чудесный, и хозяйка – по крайней мере пока – казалась весьма миролюбивой. «Странно, – подумалось ей, – почему же комната не досталась тем, кто звонил до меня? Объявление висело не первый день, некоторые буквы растеклись от дождя. Может быть, Вера Сергеевна разборчива, а мы ей понравились больше остальных?»

Но так или иначе, теперь у нее был столик у окна в сквер, лампа на столике, возможность работать по ночам, выспавшись после долгих лекций. Алеше стук машинки не мешал – он уверял, что даже лучше засыпает, когда рядом кто-то шумит. Это-де привычно ему с детства и напоминает родимый дом. Значит, несколько часов в сутки, ночью, ей будет казаться, что она совершенно одна. Это было необходимо… Глоток одиночества, минута тишины – кто может оценить это сокровище лучше вечных скитальцев по съемным комнатам, где они всегда у кого-то на глазах!

– Теперь куда? – впервые прервал молчание таксист.

– Вот этот поворот, – быстро ответил Алеша.

Все еще буйствовала метель, но к вечеру заметно потеплело. Пушистый снег, касаясь земли, тут же таял, и, выйдя из машины, они пошли к подъезду, оставляя на снегу четкие черные следы. Дверь Лида отпирала уже сама.

* * *

Вера Сергеевна к их возвращению переоделась и даже, как показалось Лиде, подкрасилась. Теперь, в розовых брючках и белом свитере, дама выглядела еще эффектней. И если при первой встрече Лида дала ей лет пятьдесят, то сейчас затруднилась бы определить возраст хозяйки.

– Отлично, – заметила та, увидев узлы и коробки, которые втаскивали в прихожую. – Вы, я гляжу, сразу оценили новую комнату? Наверное, старая была так себе.

– Мягко сказано, – согласился Алеша, сразу бросаясь обратно, за оставшимися в такси вещами.