Под ударом - Александр Афанасьев

Война в Северной Ирландии была везде — и в то же время нигде. Она могла начаться в любой момент и ее мог начать кто угодно. Вон та женщина с коляской. Водитель проезжающей мимо машины. Группа подростков в подворотне. Кстати, что это они так смотрят?

Поводом для вспышки насилия может послужить всё, что угодно. Парад противоположной стороны, заехавшая не туда машина, торговля наркотиками — да просто у кого-то руки зачешутся. По улицам разъезжали так называемые «психи» — они охотились на своих, кто был подозрителен или не выполнял негласных здесь правил жизни. Дай только повод — и…

Чаще всего не надо даже повода. Повод — сама жизнь. Все, кто мог — отсюда давно уехали. Остались фанатики и те, кому некуда ехать. От богатой ирландской общины в Америке поступают деньги и оружие. Как только это приходит сюда — гремят выстрелы…

И они здесь — солдаты Ее Величества — не более, чем повод. Им всего по двадцать-двадцать пять лет, и их не было даже в мыслях, когда их пра-пра и еще сколько-то там «пра»-дедушки морили голодом и угнетали пра-пра и еще сколько то там «пра»-дедушек тех, кто в них стреляет. Но почему то им надо в страшном вчера — найти оправдание кровавого сегодня. Это им важно. И они это делают, как будто, отвоевав свои шесть северных графств, они смогут переиграть всю историю своего народа…

— Камень!

Их учили — если кто-то видит опасность, он криком сообщает о ней всем остальным…

Проклятые дети.

У них не было ничего против них. Все что они могли — укрыться в расчете на то, что метательных снарядов у детей немного, и они, кинув по паре камней, — убегут.

— Проклятые кокни!

Кажется, побежали… здесь целый лабиринт, множество узких проходов между домами, ничего не поймешь…

— Сэр…

Как то так получилось, что никто не слышал этого выстрела. Просто когда конный капрал позвал своего офицера… не услышав отклика он обернулся, увидел, что его корнет лежит на тротуаре.

— Помогите ему!

Капрал думал, что корнету в голову попал камень. И лишь когда упал бросившийся на помощь солдат, а потом еще один, — он понял, что по ним стреляют…

…

Оружия в Северной Ирландии было много и попадало оно на остров самыми разными путями.

Еще в тридцатые годы местные фении меняли у американских бутлегеров времён Сухого закона автоматы Томпсона на ирландский виски. В пятидесятых в Ирландию попало много оружия с полей отгремевших сражений в Европе. В семидесятых — ирландская община в США закупала винтовки и револьверы и отправляла их братьям по эту сторону океана. В США до 1982 года боевой автомат можно было купить, просто придя в магазин, а до убийства Кеннеди, одного из новоявленных ирландских святых — даже по почте. Бостон, Нью-Йорк, всё Восточное побережье — место где куча ирландцев, там в барах собирали и деньги, и оружие, и отправляли через океан.

Качественный же рост — начался с полковника Каддафи. Романтик — революционер из пустыни, ставший лидером государства, но продолжающий жить в бедуинском шатре — он основал Мафабу, организацию экспорта революции. Это как Коминтерн в первые годы его существования. Если Андропов строго запретил представителям ПГУ КГБ вступать в любые контакты с европейскими террористами (что не исключало поддержки косвенно через спецслужбы стран Восточной Европы, через болгар, немцев, венгров, румын) — то мафаба гостеприимно открыла двери страны, и в бескрайней ливийской пустыне появились десятки лагерей подготовки боевиков. Европейским филиалом мафабы стала румынская Секуритата и ее школы террора во главе с братом президента, генералом Андрутой Чаушеску^[3]. ИРА, как самая жестокая, многочисленная и эффективная террористическая группировка в Европе, установила плотный контакт с Каддафи и Секуритатой — и на смену автоматам Томпсона пришли автоматы Калашникова, гранатометы РПГ и тонны пластиковой взрывчатки. Которая, как известно, производилась в Чехословакии и щедро распространялась среди террористов всего мира.

Иногда поставки удавалось остановить — как когда годом ранее был остановлен пароход и там помимо прочего, обнаружили пулеметы ДШК. Но мелкие партии, которые невозможно было отследить, — просачивались.

СССР в этом деле до определенной поры не участвовал — секретарь Горбачёв продолжал дело товарища Андропова, своего учителя. Но секретаря Горбачёва больше не было, в Кремле сидели другие люди, и они отправили в Лондон и Вашингтон послание — перестаньте помогать афганским моджахедам, а не то мы найдем у вас собственных моджахедов и начнем помогать уже им. Послание не было принято во внимание, а напрасно…

…

— Справа, на крыше!

Опытный экипаж не подвел — наблюдатель знал, куда смотреть, и пулеметчик среагировал на окрик наблюдателя мгновенно — развернув в указанном направлении пулемет, он дал длинную очередь. Полетели куски штукатурки, что — то упало с крыши.

— Видишь его?

— Нет!

В этой время фургон с рекламой, стоявший примерно там, где был стрелок — начал резко сдавать назад. Из него не стреляли и оснований применять по нему оружие — не было никакого…

…

— Сэр.

Суперинтендант Стонктон, коренастый, лысеющий, много повидавший, — вылез из бронированного Ландровера, который пропустили за ограждение. В спину закричал какой-то газетчик… шакалы, и эти тут.

— Уберите к черту газетчиков, — бросил суперинтендант, проходя к фургону криминалистов…

— А, Эл. И ты тут.

Эл Хорсман представлял здесь контрразведку. По мнению суперинтенданта — чертовски бесполезный тип.

— Что тут произошло?

— Нападение на патруль, сэр. Двое убиты, пятеро ранены.

Суперинтендант нахмурился. Нападения на патрули были повседневностью — но обычно не было таких жертв, солдаты могли за себя постоять.

И следов взрыва не было.

— Как это произошло?

— Снайпер, сэр.

— Посмотри-ка, что мы нашли, — неизвестно чему радуясь, сказал Хорсман, как будто это он что-то нашел.

Суперинтендант посмотрел на длинное ружье, отдаленно напоминающее автомат Калашникова — но не похожее на него.

— Что это?

— Посмотрите сюда, сэр. Вот это клеймо.

— Государственный оружейный завод в Ижевске. Это не китайская, это русская винтовка. Произведена, судя по номеру всего три — четыре года назад.