Стук мертвеца - Джон Диксон Карр

Пока Марк говорил, серые глаза Бренды с черными зрачками и сияющими белками рассеянно бродили по комнате. Внезапно они уставились на Марка.

– Роз Лестрейндж? – переспросила она. – В самом деле? Этой ужасной женщине?

Ее муж вскинул брови.

– Не самый лучший отзыв о ближнем, не так ли?

– При чем тут ближние! Я даже не знала, что ты с ней встречаешься.

– Да. Я ее знаю. Что же до сплетен…

– Да меня совершенно не волнует ее моральный облик, – засмеялась Бренда. – Так что там о книге?

По лицу Марка скользнула тень раздражения. У него слегка дрогнули пальцы.

– Сегодня утром я встретил мисс Лестрейндж на Колледж-авеню. Она хотела одолжить у меня экземпляр «Армадейл».

– Вот оно что! А ты не мог бы ей сам занести книгу?

– Конечно. Могу сделать это завтра. Прости, что попробовал обеспокоить тебя.

Что-то заискрило в пространстве между ними. Бренда, собравшаяся уходить, снова повернулась:

– Послушай, Марк. Я понимаю, о многом надо было бы расспросить. Но тут вокруг происходит что-то ужасное, и оно имеет отношение к этой Лестрейндж. Тебя очень огорчит, если мы не будем иметь с ней ничего общего, не будем даже звонить или одалживать ей книги?

Марк Рутвен, профессор кафедры английской литературы Куин-колледжа, вскинул голову.

– Ты хоть отдаешь себе отчет, Бренда, чего ты требуешь? Понимаешь ли вообще?

Ей показалось, что она получила пощечину.

Лицо ее залилось краской до самых глаз, подведенных тушью, до самых роговиц и черных точек зрачков; затем румянец схлынул, отчего глаза стали казаться больше. Легкий корсаж платья вздымался и опадал от учащенного дыхания.

– А тебя это совершенно не волнует?

– Что, моя дорогая? – вежливо спросил Марк.

– Всего минуту назад, – выпалила Бренда, – я еще раздумывала. Но теперь я решила. Я должна все рассказать тебе. Я иду вовсе не к Кэролайн Кент. Я уезжаю к Фрэнку Чедвику, в его квартиру в Вашингтоне.

– Как ты удивила меня, – улыбнулся Марк.

В его улыбке было что-то пугающее, но она этого не заметила. Если первая пощечина была довольно болезненной, то теперь она окончательно разъярилась. Примерно секунд двадцать она молчала, переводя дыхание и сжимая ручку двери.

– Ты обо всем знал?

– Да.

– Тогда я могу сказать тебе, – вскричала Бренда, – что ты упал в моих глазах!

Ее муж снова вскинул брови.

– Ты сетуешь на широту моих взглядов, дорогая? Разве это не входило в правила игры? Разве мы не условились об этом?

Когда он был в таком настроении, не стоило с ним связываться. Он был словно фехтовальщик, который наносит укол за уколом, а ты не в силах их парировать.

– Фрэнк уже несколько месяцев влюблен в меня. Мы… мы пока еще ничего себе не позволяли, если ты понимаешь, что я имею в виду. Но Фрэнк хочет, чтобы я развелась с тобой и вышла за него замуж.

– В другое время, моя дорогая, его бы назвали человеком чести.

– И ты не имеешь никакого права удерживать меня против моей воли, – всхлипнула Бренда. – Я любила тебя. Просто ужасно любила. Но все ушло, и ничего нельзя поправить. Разве у тебя есть право удерживать меня?

Марк поднялся. Он был несколько выше среднего роста, широкоплеч и мускулист; на нем была старая спортивная куртка. Похоже, он задумался.

– Когда людям приходится говорить о своих правах в браке, Бренда, это значит, он поражен серьезным недугом.

– Да. Я в этом не сомневаюсь. Так и есть.

– Видишь ли, мы женаты пять лет. Это для многих опасный рубеж. Ты, полагаю, едва не сходишь с ума от тоски, поскольку вращаешься в узком кругу академического мирка; ты уверена, что скучаешь рядом со мной. А тебе не приходило в голову, моя дорогая, – вежливо добавил он, – что и я часто испытываю то же самое?

– Относительно чего?

– Относительно тебя, – усмехнулся Марк.

Пока длилось молчание, в ходе которого можно было бы сосчитать до десяти, Бренда смотрела на него.

– Зная обо мне все, что ты знаешь, Бренда, неужели ты этого не подозревала?

– Я…

– Так как?

Сделав шаг вперед, Бренда замялась. Ее физическое присутствие в комнате не вызывало у него раздражения, иначе он бы дал ей понять, что она ему мешает. Она обрела контроль над своим голосом.

– Кстати, Марк, кто она? Кто эта женщина?

– Имеет ли это значение?

– Нет, конечно, не имеет. Это абсолютно не важно. И все же! Стоит любой шлюхе положить глаз на вашего брата, как вы тут же бежите за ней, – с достоинством произнесла Бренда. – И с твоей стороны только благородно дать мне знать об этом. Но все же у меня есть право…

– Брось, моя дорогая. Какие там еще права?

Бренда открыла было рот и осеклась. Издалека некстати донесся еще один сигнал клаксона. Звук, прозвучавший в ночи, был настойчив, в нем уже слышалось легкое нетерпение.

Еще мгновение Бренда стояла, глядя на мужа и облизывая губы кончиком языка. Лицо ее было бледным, хотя под глазами еще рдели розовые пятна.

Грохнув за собой дверью, она вылетела из кабинета. Марк услышал, как она легко и быстро процокала каблучками по паркету, чуть тише – по ковровой дорожке лестницы и снова по паркету. Открылась и захлопнулась входная дверь.

Звук, с которым она закрылась, разнесся по всему маленькому домику. Через двадцать секунд кто-то на Колледж-авеню включил двигатель. Мотор послушно зарокотал, нарушив ночную тишину.

Марк Рутвен с привычной для него неторопливостью встал из-за стола. Глянув на часы, он посмотрел в окно, выходившее на задний двор.

За домом, примерно в трехстах ярдах от него, закрывая звездное небо, на несколько акров тянулись густые кроны деревьев, в которых мелькали светлячки. Куин-колледж не пустовал Даже в середине лета. Между елями и сикоморами тлели огоньки. Поскольку в колледже училось не менее пятисот студентов, Мест для уединения было не так уж и много.

Дряхлые старинные часы над Залом Основателя начали отбивать десять ударов. Марк снова посмотрел на часы и мед ленно обвел взглядом высокие, под потолок, книжные полки и массивный шкаф с еще не опубликованными материалами о жизни Уилки Коллинза.

Затем он спустился вниз, где в холле стоял телефон, и набрал номер коттеджа Роз Лестрейндж на Харли-Лейн.

Звонок не успел прозвучать два раза, как Роз ответила.

– Да? – услышал он ее хрипловатый голос, который даже этот единственный слог произнес с зазывной интонацией.

Марк помедлил. Внезапно он увидел ее перед собой, словно она стояла тут, в холле, на расстоянии вытянутой руки. Он видел ее блестящие черные волосы, мягкие и густые, как руно. Он видел вызывающе припухший рот, медленную улыбку выразительных губ.