Грязные игры - Фридрих Незнанский

В машине сидели шофер и еще один тип в костю­ме. Судя по мощному телосложению — охранник. Вид у обоих был задумчивый. Может, они вспоми­нали своего бывшего хозяина. А может, просто при­кидывали, где бы найти новую работу.

Но скорее всего, их просто не отпускал Грязнов.

Чем больше я смотрел на все это, тем меньше мне хотелось браться за расследование. Вообще-то я не люблю поднимать лапки кверху и признавать­ся в том, что раскрыть преступление мне не по зу­бам. Делаю это крайне редко. Вы знаете. Но тут мне показалось, как раз такой случай. Наконец-то и тебе, Турецкий, сдаться придется. А почему — сам знаешь. Произошло заказное убийство — тут разобрался бы даже «Дорожный патруль». Как из­вестно, подавляющее большинство заказных убийств не раскрываются. А значит, Меркулов повесил мне на шею почти стопроцентный «висяк» (почти ка­ламбур!).

Спасибо тебе, Костя!

Я давно приметил Грязнова, который о чем-то бе­седовал с постовым милиционером, время от време­ни делая пометки в своем блокноте. Молоденький сержант в черной форменной куртке из кожзамени­теля с кучей разных ремешков, карманчиков и кно­почек, мялся и теребил в руках рацию. Видимо, это был дежурный, который первым прибыл на место происшествия. Выражение лица Грязнова было стро­гим и даже каким-то суровым. Любит Слава напус­кать на себя угрожающий вид. Сто раз говорил: тебя свидетели пугаются. Нет, не помогает...

Мне не хотелось подходить к ним. Я знал, что ему расскажет милиционер — ничего. То есть ни­чего вразумительного или полезного. Дежурный прибыл на место и увидел то же самое, что и мы сейчас. Свидетелей, судя по всему, в момент убий­ства не было. А те, что были, конечно же сразу разбежались по домам. И их можно понять. Лучше быть подальше от мест, где сильные устраивают свои разборки. Шофер и телохранитель то лее, разу­меется, ничего не заметили. Зря ты, Слава, чири­каешь в своем блокнотике. Дело гиблое. И постово­го мучить незачем. У него и так душа в пятки ушла оттого, что его допрашивает такая важная мили­цейская шишка, как Грязнов.

Я хотел домой.

Наконец Грязнов отпустил постового и подошел ко мне.

Ну как? — спросил он.

Грязнов обожает задавать вопросы, на которые нет и не может быть никакого ответа.

Кто это? — кивнул я в сторону трупа.

У Грязнова буквально глаза на лоб полезли.

Ну ты, Турецкий, даешь! Темнота! Нельзя же быть таким неучем.

Он зацокал языком. И цокал бы до завтрашнего утра, если бы я его не остановил.

Хватит выпендриваться. Тоже профессор на­шелся. Лицо вроде знакомое. А вот кто — никак не вспомню.

Да это же Серебров! Знаменитый нападающий из ЦСКА! Неужели не помнишь?

Все, я наконец вспомнил. Это действительно был он. Гениальный форвард, звезда советского хоккея начала семидесятых. Гроза канадских профессио­налов. Кумир дворовых мальчишек, к коим в те далекие годы относился и я. Одним словом, быв­ший национальный герой, о котором в последнее время не было никаких известий. Знаменитый Вла­димир Серебров. Конечно, сильно изменившийся, постаревший, обрюзгший, потерявший форму. Но все-таки узнаваемый. Вот вам и дежавю. Сколько же лет прошло с тех пор? Стареешь, Турецкий...

Да, действительно он. А чем он сейчас зани­мает... то есть я хочу сказать, занимался? Судя по всему, он не на пенсию мастера спорта живет.

Грязнов пожал плечами:

Серебров был председателем Российского Олим­пийского Комитета. Почти год эту должность зани­мал. Так что птица важная. Сам Генеральный зво­нил с утра Меркулову, чтобы расследование поручили именно тебе. Пользуешься доверием в верхах, Ту­рецкий!

Сейчас лопну от гордости, — вяло отреагиро­вал я, — лучше расскажи, как это случилось.

Думаю, что стрелял снайпер. С крыши во-он того дома, — Грязнов вытянул руку в направлении стоящей неподалеку хрущевки.

Нормально. Чтобы так точно в голову попасть, уметь надо.

Думаю, профессиональный киллер. Может, ла­зерный прицел?

Может, и прицел... — вздохнул я. Дело нрави­лось мне все меньше и меньше. — Оружие искали?

Ищут...

Он был один?

Грязнов улыбнулся:

— Один. Ну, конечно, если не считать телохра­нителя и шофера.

Он кивнул в сторону «мерседеса».

— И что он тут делал?

— Осматривал стадион. Дело в том, что в Москву намеревается приехать председатель МОК. Ну и, сам понимаешь, инспектирует спортивные объек­ты перед приездом начальства.

— Интересно... Как ты думаешь, это никак не связано? Я имею в виду убийство и визит председа­теля МОК?

Грязнов только безнадежно махнул рукой...

Начал моросить дождь. Труп Сереброва уже упаковали в черный пластиковый мешок и отправили на труповозке в ближайший морг. На Пироговку.

На асфальте остался только обрисованный мелом силуэт трупа. Белую черту постепенно размывал накрапывающий дождь.

Ну вот. Я так и думал. Дело гиблое. То есть абсолютно бесперспективное. Сейчас же еду к Меркулову и отказываюсь от расследования. Прямо сейчас. Пусть кому-нибудь из молодых поручает. Да хотя бы кому-нибудь из моих бывших стажеров — неко­торые из них уже довольно опытные следователи. И давно в бой рвутся. Да и вообще, в последнее время следственное управление Генпрокуратуры буквально набито до отказа молодежью. Которая, за­мечу, уже начала наступать нам на пятки. Ребят хороших и многообещающих много. Например, Женя Мишин, молодой следователь-практикант, ко­торого приставили ко мне несколько дней назад. И который теперь все время ходит за мной как хвост. Ждет «настоящего дела».

Хотя нет. Размечтался ты, Турецкий. Не вый­дет. Дело-то важняцкое. То есть — по уровню — для «важняков». МОК, Международный Олимпий­ский Комитет — это как-никак уровень. Да еще и сам Генеральный...

На крыше хрущевки не нашли ни оружия, ни гильз. Никаких следов. Впрочем, это, как ни стран­но, лучше, чем если бы оружие нашлось. Так есть надежда, что оно еще где-нибудь засветится... Как это ни цинично звучит. Хотя, скорее всего, оружие это уже на дне Москвы-реки.

Вскоре уехала следственная группа. Сняли оцеп­ление. На месте убийства Сереброва остались толь­ко мы с Грязновым да «мерседес», в котором по-прежнему скучали шофер и охранник. Впрочем, скучали они или нет, видно не было все из-за тех же затемненных стекол.

Ас этими что делать будем? — Слава кивнул в сторону «мерседеса». — Показания я снял. Ан­кетные данные имеются.

Конечно, они ничего не видели?

Ничего.

Ну и ладно. Пусть едут пока. Проку от них, думаю, не будет, но пусть на всякий случай завтра явятся в прокуратуру. Вот повестки, — беспечно сказал я.

Грязнов отдал повестки своему помощнику. Еще пару минут мы стояли и молча курили.