Розанна - Пер Валё

На краю волнолома врач уже укладывал сумку и одновременно разговаривал с комиссаром, невысоким седоватым мужчиной по фамилии Ларссон.

— Ну, пока что я могу сказать не очень много.

— Нам оставить ее лежать здесь?

— Об этом мне следовало бы скорее спросить у вас, — ответил врач.

— Вряд ли преступление совершено именно здесь.

— Хорошо, в таком случае пусть ее отвезут в морг. Я вам позвоню.

Врач закрыл сумку и ушел.

— Ольберг, — сказал комиссар, — проследи, чтобы перекрыли весь округ.

— Да, конечно.

Стоящий у маяка советник полиции не проронил ни слова. Он не имел привычки вмешиваться в расследование, пока оно еще находилось на начальной стадии. Однако по пути в город он сказал комиссару:

— Ужасные синяки.

— Гм.

— Будешь меня регулярно информировать. Ларссон не сделал попытки даже кивнуть.

— Поручаешь расследование Ольбергу?

— Ольберг хороший работник.

— Да, да, конечно.

Разговор закончился.

Они приехали, вышли из машины и разошлись по своим кабинетам.

Советник полиции позвонил окружному начальнику в Линчёпинге.

— Я подожду, пока мы будем знать больше, — сказал окружной начальник.

У комиссара состоялся краткий разговор с Ольбергом.

— Прежде всего нужно выяснить, кто она такая.

— Да, — сказал Ольберг.

Он пошел в кабинет, позвонил пожарным и попросил дать ему двух аквалангистов. Потом прочел дело о краже со взломом в припортовом квартале. Ну, тут скоро все выяснится. Ольберг встал и пошел в дежурную комнату.

— Есть заявление о том, что кто-либо пропал без вести?

— Нет.

— А в розыске никто не числится?

— Никого, похожего на нее, нет.

Ольберг вернулся в кабинет и принялся ждать.

Через пятнадцать минут зазвонил телефон.

— Придется произвести вскрытие, — сказал врач.

— Ее задушили?

— Думаю, что да.

— Изнасиловали?

— Вероятно.

Врач немного помолчал, потом добавил:

— Ну так как?

Ольберг грыз ноготь на указательном пальце. Он думал об отпуске, который должен был начаться в пятницу, и еще о том, в какой восторг от всего этого придет его жена.

Врач неправильно истолковал его молчание.

— Вас это удивляет?

— Нет, — сказал Ольберг.

Он положил трубку и зашел за Ларссоном. Вместе они отправились к советнику полиции.

Через десять минут советник полиции обратился в окружное управление с официальной просьбой о проведении судебно-медицинской экспертизы. Управление связалось с государственным институтом судебной медицины. Прозектором оказался семидесятилетний профессор. Он приехал ночным поездом из Стокгольма, прекрасно выспался и был в отличном настроении. Вскрытие профессор проводил восемь часов, практически без перерывов.

Закончив работу, он дал предварительное заключение: «Смерть наступила в результате удушения. Половые органы серьезно повреждены. Сильное внутреннее кровотечение».

На письменном столе Ольберга начали понемногу накапливаться разные документы, связанные с расследованием этого дела. Все можно было выразить одной фразой: на дне канала возле шлюзов в Буренсхульте обнаружен труп женщины.

Ни в городе, ни в соседних полицейских округах не было зарегистрировано заявлений, что кто-то пропал без вести. Никто, соответствующий описанию мертвой женщины, в розыске не значился.