Сделка Райнемана - Роберт Ладлэм

«Это... тот самый офицер», – читал он в их глазах. До них явно дошли какие-то слухи, и сотрудники департамента, несомненно, перешептывались о нем по углам. И вот теперь они увидели его.

Приказ был отдан...

Приказ, касавшийся лично его.

Пролог

1

8 сентября 1939 года

Город Нью-Йорк

Два армейских офицера в отглаженной форме, но без головных уборов, наблюдали сквозь стеклянную перегородку за группой одетых в гражданское платье мужчин и женщин. В помещении, где сидели офицеры, было темно.

В комнате за стеклом вспыхивал красный свет, из двух динамиков, установленных в противоположных углах помещения, звучала громко органная музыка, сопровождаемая доносившимся издали воем собак. Неожиданно послышался голос – сильный, отчетливый, заглушивший и звуки органа, и вой животных.

– Всюду, где царит безумие, всюду, где слышны вопли о помощи людей обездоленных, найдете вы Джонатана Тина. Он ждет, наблюдает, сам оставаясь в тени, готовый сразиться с силами ада. Видимыми и невидимыми...

И тут раздался пронзительный, сводящий с ума крик «И-ах!». Тучная женщина подмигнула низенькому человечку в очках с толстыми стеклами, читавшему отпечатанный текст, и, жуя резинку, отошла от микрофона.

Однако крик этот не остановил актера, продолжавшего вешать:

– Сегодня вечером Джонатан Тин спешит на помощь охваченной ужасом леди Ашкрофт. Муж ее исчез в тумане шотландских торфяных болот ровно в полночь три недели назад.

И каждую ночь ровно в полночь над мрачными, погруженными во мрак полями разносится вой собак, словно предостерегая каждого, кто вздумал бы вдруг отправиться в затянутую туманом беспросветную мглу. Но Джонатан Тин ничего не боится. Он бросает вызов злу и готов сойтись в поединке с самим Люцифером. Ведь он – защитник всех тех, кто стал жертвой тьмы...

Звуки органа перешли в крещендо, лай собак стал еще злее. Полковник, старший по званию, взглянул на своего помощника, младшего лейтенанта. Молодой человек глаз не сводил с собравшихся в освещенной студии актеров. Полковник поморщился:

– Интересно, не правда ли?

– Что?.. Да, сэр, очень интересно. Который из них?

– Высокий парень в углу. Тот, что читает газету.

– Актер в роли Тина?

– Нет, лейтенант, другой. У него небольшая роль – всего несколько слов на испанском языке.

– Небольшая роль... на испанском языке. – Лейтенант смущенно повторил слова полковника. – Извините, сэр, я перепутал. Но я не пойму, зачем мы здесь и что он тут делает. Я думал, он – инженер-строитель.

– Так оно и есть.

Звуки органа стали едва слышны, собаки умолкли. Из динамиков донеся другой голос – нежный и дружелюбный, не предрекавший неминуемой драмы:

– "Пилигрим". Мыло с ароматом майских цветов. Путник, это мыло напомнит тебе о нашей передаче «Приключения Джонатана Тина».

Тяжелая пробковая дверь темной комнаты отворилась, и вошел бодрый лысый человек в строгом деловом костюме и с конвертом в левой руке. Он подошел к полковнику, пожал ему руку и тихо произнес:

– Привет, Эд. Рад тебя видеть. Честно сказать, твой звонок удивил меня.

– Я так и думал... Ну, как ты, Джек?.. Лейтенант, знакомьтесь, мистер Джон Райен; в прошлом – майор Шестого армейского корпуса Джон Н. М. А. Райен.

Молодой лейтенант вскочил.

– Сидите, сидите, – сказал Райен, пожимая руку молодому человеку.

– Рад познакомиться с вами, сэр.

Райен обошел ряд черных кожаных кресел и сел рядом с полковником лицом к стеклянной перегородке.

Звуки органа снова усилились, послышался лай собак. Актеры и актрисы разместились у двух микрофонов, ожидая сигнала от человека, который сидел напротив, в застекленной части студии.

– Как Джейн, как дети? – поинтересовался Райен.

– Она ненавидит Вашингтон, – так же, как и сын. Они бы охотно возвратились назад, на остров Оаху. Зато Синтии нравится здесь. Пропадает на танцульках. Ей уже восемнадцать.

Человек, сидевший в застекленной будке, подал рукой знак начинать. Актеры приступили к чтению текста.

– А сам ты как, доволен? – продолжал Райен. – Вашингтон не такое уж плохое место для службы.

– Полагаю, ты прав, однако никто не знает, что я здесь. И, по правде сказать, мне такое положение вещей не очень-то нравится.

– Вот как?

– Да. Но я – из Джи-2[1]. Солдат.

– Вид у тебя цветущий, Эд.

– Стараюсь быть в форме.

– Скажу честно, мне как-то неловко, – несколько натянуто улыбнулся Райен. – Несомненно, те десять парней из нашей конторы смогли бы лучше справиться с этим делом, чем я. Но они не имеют соответствующего допуска к подобным заданиям. Я же – своего рода символ агентства. Клиентам нужен такой.

Полковник засмеялся:

– Не скромничай. Ты – как раз тот, кто сможет помочь нам в этом деле, поскольку всегда умел ладить с нужными людьми. Недаром же наше начальство именно к тебе направляло конгрессменов.

– Ты просто льстишь мне. Во всяком случае, мне так кажется.

– И-ах! – По-прежнему жуя резинку, толстуха пронзительно прокричала во второй микрофон и отошла прочь, подтолкнув тощего женоподобного актера на свое место.

– Слишком много шума, не правда ли? – проговорил полковник скорее утвердительно, чем вопросительно.

– Согласен, и собаки лают, и орган ревет, и без конца эти чертовы вскрики и вздохи. Тем не менее программа с Тином пользуется огромным успехом.

– Это так, я сам слушаю ее. И не только я, но и все в моей семье, – с тех пор, как мы приехали сюда.

– Ты не поверишь, если я тебе скажу, кто пишет сценарии!

– Кто же?

– Известный поэт. Один из лауреатов премии Пулитцера. Но разумеется, выступает он в данном жанре под псевдонимом.

– Странно!

– Отнюдь. Жить-то надо! С нас он имеет кое-что, а с поэзии – ни гроша.

– Не потому ли и этот парень здесь? – Полковник кивнул в сторону высокого темноволосого мужчины, который, отложив в сторону газету, сидел одиноко в застекленной части студии, прислонившись к белой пробковой стене.

– Я оказался самым настоящим простофилей, черт меня подери! Не знал, кто он... То есть я знал, кто он, но ничего определенного о нем мне не было известно... Пока ты не позвонил мне и не попросил заняться им вплотную. – Райен протянул полковнику конверт. – Вот список организаций и агентств, на которые он работает. Я всех обзвонил. Представляешь, мы принимали его за простака. А между тем Хаммерты частенько прибегают к его услугам...