Методика очарования - Фаина Раевская

— Отчего же только один самолет? — усмехнулась я. Наследство, полученное от предков, вполне позволяло нам самим прикупить не просто остров, а какой-нибудь небольшой архипелаг. — Ты купи нам сразу авиакомпанию целиком. «Дельту», к примеру, или тот же Аэрофлот.

— Не-е, — искренне огорчился Кит, — компанию пока не могу. Масштаб не тот. Но со временем будет все: и фабрики, и заводы, и самолеты, и пароходы.

— Хвастун, — беззлобно пожурила мечтателя Катерина, однако Никита почему-то обиделся:

— И ничего не хвастун! Да если б вы знали… Кать, налей чего-нибудь выпить, а? Я сейчас подкреплюсь малость и такое вам расскажу! Только, чур, — будущая акула капитализма поднес палец к губам, — никому ни слова. Это государственная тайна!

— Так, может, не стоит ее разглашать?

Я опасливо покосилась на суетившуюся у бара Катерину. Язык у подружки живет отдельной, независимой от хозяйки жизнью. Зачастую она думает одно, а язык говорит совсем другое. Я абсолютно убеждена, что государственные секреты Катьке доверять не следует. Жаль, но Никита придерживался иного мнения на этот счет.

— Да ладно, — махнул он рукой, — вы ж не шпионки какие-нибудь, не Маты Хари, а свои, русские, женщины. А русские женщины, они ведь какие?

— Какие? — хором спросили мы с Катериной.

— О-о! Они и коня на скаку… И в горящую избу, если Родина попросит…

Лестно, что уж там, но неубедительно. В избу, конечно, Катерина вломится, тем более по зову Отчизны, а вот удержать язык за зубами вряд ли сможет. К счастью, стать носителями государственной тайны нам не довелось, потому что Кит подкрепился бокалом коньяка, после чего благополучно свалился на диван и мирно засопел. А утром, когда он проснулся с ужасным похмельным синдромом, речи о разглашении тайны уже не вел, а, молча опохмелившись, нас покинул.

… Веселье развивалось по нарастающей. Наступил как раз такой момент, когда количество выпитого перевоплотилось в качество, стерев тем самым всяческие границы приличия. Какая-то долговязая девица — судя по ногам, отдаленный потомок Эйфелевой башни — взгромоздилась на журнальный столик красного дерева и, рискуя поцарапать драгоценную древесину острыми шпильками, пыталась изобразить танец живота. Выходило нечто среднее между предсмертными судорогами жертвы маньяка и иноходью лошади Пржевальского. Впрочем, гостям нравилось. Они окружили столик, дергались в такт музыке, хлопали, а некоторые мужики, потряхивая зажатыми в руках долларами, норовили засунуть их в интимные части туалета девицы. Хозяин этого бедлама со счастливым выражением лица (вечеринка удалась!) наблюдал за действом. Я пробралась к нему сквозь восторженно гудящую толпу и прокричала:

— Кит, там пиротехники киснут! Они, кажется, уже всю водку выпили. Если ты еще планируешь фейерверк, то стоит поторопиться!

— Господа, господа! — обратился к гостям Никита, заглушив грохот музыки. — А сейчас прошу всех во двор на праздничный салют! Вас ждет сюрприз!

С довольным гуканьем народ повалил на улицу. Катерина нетвердой походкой направилась имеете со всеми, но, увидев меня, притормозила.

— Санчо, р-развлекае-ешься? — заплетающимся языком с трудом сформулировала вопрос подруга.

— Веселюсь изо всех сил, аж притомилась. Может, пойдем домой, Кать? — с робкой надеждой в голосе поинтересовалась я.

— С-с… С ума с-с-шошла?! А фер… фьерр-к? — Слово оказалось чересчур трудным для произношения, потому Катька досадливо сплюнула, схватила меня за руку и потащила к выходу со словами: — Раз есть салют, мы просто обязаны его посмотр-реть.

— Ладно, только обещай, что сразу после фейерверка мы пойдем домой.

— Мля буду! — торжественно молвила Катька и зачем-то перекрестилась.

Сдается мне, ни после салюта, ни после очередной затеи Никиты утащить подругу с вечеринки не удалось бы — веселиться она намеревалась до упора.

Расстояние от дома до галдящей толпы мы с Катериной преодолевали, словно полосу препятствий. Катюха, изрядно поднабравшаяся мартини, шампанского и еще бог знает чего, совершенно утратила пространственную ориентацию.

Она путалась в своих и моих ногах, спотыкалась на ровном месте, то и дело падала в кусты и нападала на деревья, принимая их за агрессоров. В конце концов она распласталась на траве с негодующим воплем:

— Ну, блин! Форт Баярд какой-то!

Я в изнеможении опустилась рядом с подругой. Мы с ней находимся в разных весовых категориях, и транспортировка Катькиных прелестей здорово меня утомила. Внезапно вокруг все загрохотало, засвистело, засверкало. Ясно, световому шоу был дан старт. Искры фейерверка с шипением взлетали высоко в ночное небо, озаряя окрестности инопланетным сиянием.

— Класс! — взвизгнула Катерина, когда звезды салюта образовали вверху трогательную надпись «Никита».

Гости отреагировали продолжительными бурными аплодисментами и принялись дружно скандировать:

— Ни-ки-та! Ни-ки-та!

С моего наблюдательного пункта было хорошо видно, как Кит побежал в сторону пиротехников. И тут грохнуло так, что мне показалось, будто в ушах у меня взорвались две Хиросимы и три Нагасаки разом. Следуя инстинкту самосохранения-, я уткнулась носом в траву и прикрыла голову руками.

— Ух, е-мое! — совершенно трезвым голосом произнесла Катька. — Это и есть обещанный Китом сюрприз? Круто!

Прислушавшись к своему организму и не услышав его криков о помощи, я рискнула поднять голову.

Зрелище впечатляло. Там, где совсем недавно стояла беседка, горел веселенький пожар. Гости сбились в кучку и пытались осмыслить, что же все — таки произошло. Минута молчания длилась недолго: какая-то дамочка, по-моему, та самая, танцевавшая на столике, пронзительно заверещала:

— А-а-а! Убили-и-и!

Следом за ней заголосили и другие тетки, мужики испуганно переглянулись, после чего, не сговариваясь, ринулись к выходу. Катька попыталась воспрепятствовать массовому бегству с места происшествия:

— Стоять! Никто никуда не уходит. Вы все — свидетели. До прибытия следственной группы всем оставаться на местах! Саня, звони ментам, а нас, господа, я прошу вернуться в дом. Здесь налицо террористический акт, и ваш долг…

Господа призыву не вняли. Вместо того чтобы проследовать в указанном направлении, они, словно стадо испуганных слонов, помчались в сторону ворот, где были припаркованы автомобили разных пород. Пять минут — и мы с Катькой остались в гордом одиночестве.

— Зря я про ментов сказала, — сморщилась Катерина. — Пошли, Сан Саныч, глянем, что там случилось.

— Может, не стоит?

— Да чего там не стоит?! Теперь уж все равно…

С этими словами подруга направилась к месту трагедии. Конечно, трагедии: иными словами назвать то, что мы увидели, язык не повернулся бы.

На месте установок для фейерверка зияла яма довольно внушительных размеров. В радиусе пяти метров от нее мы увидели человеческие руки, ноги, ботинки — словом, то, что осталось от несчастных пиротехников. Судя по всему, они находились как раз в эпицентре взрыва. Обычные петарды для шутих так шарахнуть не могли, значит, это было настоящее взрывное устройство. Но как оно оказалось среди приспособлений для безобидного, в общем-то, развлечения? Кто-то кого-то хотел убить. Этот факт сомнений не вызывал. Но вот кого именно? Кого-то из гостей? Или самого Никиту? И кто этот недоброжелатель?