Змея на груди - Ирина Дягилева

– Я ленивый. Предпочитаю на диване с книжкой в руках полежать, чем в тренажерном зале последнее здоровье оставлять. Бессмысленное выжимание пота не для меня.

– Тогда начни хотя бы с гольфа. Смотри, красота какая, – Вольт мелодраматическим жестом вскинул руки в сторону окна, – травка зеленеет, птички поют…

– И дождь льет как из ведра… – раздраженно продолжил Кузя. – Какому дураку пришло в голову в этой дыре гольф-клуб устроить? В России гольф-клуб все равно, что в Африке хоккей: удовольствие дорогое и потому совершенно бессмысленное…

Подошел официант и принес Реброву пепельницу. Дождавшись, когда он отойдет подальше, Кузьма договорил:

– … Эта мода у нас никогда не привьется.

– Гольф в данном случае не цель, а всего лишь повод. В этом клубе собираются не для того, чтобы играть ради достижения спортивных результатов, а для того, чтобы отдохнуть, пообщаться, завести нужные знакомства. Гольф – гарантия того, что здесь не окажутся случайные люди.

– С таким же успехом мы могли бы у кого-нибудь из нас дома встретиться и пообщаться. Живем всего в двух кварталах друг от друга, – недовольно буркнул Ребров.

– Я не хочу, чтобы нас услышали родители или прислуга. Тема щекотливая.

– И единственно удобный для этого час – восемь утра? Как ты ухитряешься вставать так рано после бурно проведенной ночи? Я слышал, вы вчера отмечали сдачу сессии.

– Да я собственно еще и не ложился. Решил пообщаться с тобой, а потом отдыхать поеду. Мы тебя разыскивали. Где ты был?

– Накануне я почти две ночи не спал, к экзамену готовился. Это тебе все легко дается, а мне пришлось изрядно попотеть. Когда пришел домой, вырубился.

Вольт приподнялся с кресла:

– Игорь, принеси нам по двойному джину с тоником! – крикнул он официанту и спросил у Реброва: – Я надеюсь, ты не против?

Кузьма покачал головой и затушил сигарету.

– Бурные вечеринки и джин с тоником в твою программу здорового образа жизни вписываются, а сигареты нет?

– Я живой человек, а не ангел с крылышками. Если бы был ангелом, то мои собратья давно бы забрали меня к себе, в свою компанию.

– Какая интересная философия! И главное – очень удобная, – усмехнулся Кузьма.

Вольт улыбнулся. Ворчание друга его не смущало. Он очень хорошо знал Кузю: выросли в одном дворе, учились в одном классе, оба поступили на один факультет в университете. Их родители дружили, зачастую вместе отдыхали. Вольт знал Кузьму как облупленного. Сейчас тот был ему нужен, чтобы сыграть определенную роль в его плане, и Вольт был уверен, что заполучит его.

Официант принес выпивку и, не проронив ни слова, исчез.

Вольт приподнял руку с бокалом:

– За успешное окончание сессии и за удачу нашего дела!

Его приятель поднес бокал к губам, но пить не торопился, а спросил с удивлением:

– Нашего дела?

– Да, нашего дела. Ты пей, скоро удача нам действительно понадобится.

Кузьма вновь настороженно прищурился, улыбка исчезла с его лица. В детстве все их совместные дела, в основе которых были идеи Вольта, заканчивались обычно суровыми разборками с родителями, длительными стояниями в углу, лишением сладкого, а то и поркой.

Хотя жертвам их развлечений бывало намного хуже.

– Что ты придумал на этот раз?

– Хочу предложить тебе поучаствовать в похищении, или, как это сейчас называется, киднепинге, – с ухмылкой сообщил Вольский.

От удивления тонкие брови Кузьмы взметнулись вверх. Его не обманули легкомысленные интонации друга, он нисколько не сомневался, что тот говорит серьезно. С кем-нибудь подраться, опрокинуть контейнер с мусором, закачать с помощью шприца под обивку двери парочку сырых яиц ненавистной учительнице химии, чтобы она потом задыхалась от невыносимой вони тухлятины, или вывезти нескольких девчонок за город и бросить их там совершенно голыми – это одно. Но похищение…

– Мы с тобой перешли на предпоследний курс юридического факультета, и упрекнуть тебя в незнании Уголовного кодекса у меня язык не повернется, – отреагировал он с плохо скрываемой озабоченностью в голосе. – Я надеюсь, что ты шутишь?

– Вовсе нет.

– Но зачем? Ради чего?

– Ради денег, конечно.

Ребров был поражен. Он залпом выпил содержимое своего бокала и, немного подумав, спросил:

– Тебе мало денег? Содержимого твоей кредитной карты хватило бы на роскошный прокорм десяти семей в течение года. Твой отец – один из самых богатых людей в нашей стране. Мой папаша служит у него на побегушках, хотя тоже входит в сотню самых богатых людей в мире, – напомнил Кузьма с завистью.

– Нашел чему завидовать! – рассмеялся Вольт. – Зато твоя тачка круче моей.

– Не расстраивайся, скоро твой папаша эту «несправедливость» исправит, – саркастически усмехнулся Ребров. – Он не потерпит превосходства даже в такой мелочи.

– Ты не понимаешь! – вскричал Вольский, и его лицо исказилось будто от зубной боли. – Твоя семья всегда была богата. В эпоху социализма твой дед был министром, папочка пошел по его стопам, а во время перестройки легализовал наворованное. А мой отец добился всего собственными силами. На Востоке есть поговорка: «Если человек был богат и вдруг стал бедным, он еще тридцать лет себя богатым ощущает. А если человек был бедным и вдруг разбогател, то он себя еще тридцать лет бедным чувствует». Так и мой отец. Он так уважает деньги и так не любит с ними расставаться, что на карманные расходы кидает мне жалкие крохи. Он считает, что каждый должен тратить то, что зарабатывает сам.

– Ты считаешь иначе?

– Нет, не считаю, но пока я разбогатею, вся моя жизнь пройдет с песнями мимо меня.

– Ну допустим, тебе нужны деньги, но почему похищение? Еще Остап Бендер говорил, что необходимо свято чтить Уголовный кодекс. Найди какой-нибудь менее опасный путь отъема денег у населения.

– Не переживай, нет никакой опасности, – усмехнулся Вольт и подмигнул Кузьме: – Я все рассчитал. Жертва будет с нами в доле, и если все сорвется, то дело будет выглядеть как невинная шутка: тестирование предков на предмет любви к своему потомству.

Ребров плотно сжал губы и долго молчал, оценивая услышанное. Внезапно у него промелькнула мысль, которая многое прояснила, но совсем ему не понравилась. Он поднял руку.

– Секундочку! – Его голос даже слегка охрип от волнения. – Если ты думаешь, что я соглашусь стать жертвой твоей очередной шуточки, то ты глубоко заблуждаешься! Забудь об этом! Состояние моей семьи гораздо меньше, чем ты думаешь. Пресловутый журнал, к твоему сведению, учитывает не только наличные, но и стоимость недвижимости. Я крепко сомневаюсь, что мои родители захотят что-либо продать, чтобы найти деньги на выкуп.

Вольт усмехнулся.