Приют вечного сна - Антон Грановский

– Вот объясни мне, Валик, какой смысл в этой премии, если я ничего с нее не имею?

– Что значит не имеешь? Ты – гордость российского кинематографа. Знаешь, сколько людей тебе завидует?

Ульяна поморщилась:

– Глупости, завидовать тут нечему. Подумаешь – получила приз за короткометражку. Постояла минуту на сцене, дала три интервью, а на второй день обо мне все забыли.

– Не все. Кое-кто не забыл.

– Кто, например?

– Я, – ответил Валик и поцеловал Ульяну в голое плечо. – Я не забыл. И работу я тебе подкинул что надо.

– Фильм про коровники? – Ульяна наморщила нос. – Это все, что я заслужила?

– Зато неплохо платят. К тому же ты – гений, а для гения нет запретных тем.

– Валька, я устала от халтуры. Хочу настоящей работы. – Ульяна возвела очи к потолку, раскинула в просящем жесте руки и проговорила: – Господи, и почему мне не предложат полететь в космос и снять фильм про космонавтов? Я бы такое сняла…

Валик засмеялся и погладил ее ладонью по худой спине.

– Не сомневаюсь, – весело сказал он. – С таким небесным телом, как у тебя, только про космос и снимать.

– Дурак! – буркнула Ульяна и хлопнула Валика по лысому темени.

Валик поймал ее руку и поцеловал. А затем выпустил пальцы девушка из ладони и стал выбираться из-под одеяла.

– Уже уходишь? – спросила Ульяна, глядя, как он натягивает трусы на тугие ягодицы.

– Угу, – не оглядываясь, отозвался Валик и потянулся за футболкой.

– Торопишься к жене?

– Тороплюсь. Сегодня мы всем семейством решили выбраться в театр.

– На что идете?

Валик снял со спинки стула джинсы и запрыгал на одной ноге, всовывая другую в штанину.

– На «Белую гвардию».

– Хорошая постановка?

– Не знаю. На афише заявлены Хабенский с Пореченковым. Если, конечно, состав не заменят.

– Ясно. – Ульяна презрительно дернула губой. – Очередная попса.

– Народу нравится, – небрежно проговорил Валик. – Ну все, малышка, я побежал!

Он наклонился и хотел поцеловать Ульяну в губы, но та увернулась. Внезапно «лысый женатик» Валик стал ей противен, и девушка едва не ударила его.

– Ты чего? – удивился Валик.

– Ничего. Катись уже!

– Ладно. – Он выпрямился. – Слышь, Уль, а про коровники все же подумай. Не возьмешься за этот проект, отдам кому-нибудь другому. Не позволяй деньгам проплыть мимо тебя.

– Топай к жене, доброхот.

Дождавшись, пока в прихожей хлопнет дверь, Ульяна схватила подушку, на которой лежал Валик, и яростно швырнула ею в стену, зло воскликнув:

– Катись-катись! И чтоб на тебя упал театральный софит, болван!

Оставшись одна, Ульяна некоторое время валялась в постели, хмуро глядя в потолок и о чем-то задумавшись. Затем вздохнула, выбралась из постели и прошлепала босыми ногами к зеркалу.

Некоторое время стояла перед зеркалом, осматривая себя и размышляя. Она красивая, молодая, талантливая. И сильная. Да, сильная. Ну почему ей так не везет, а? Почему на пути попадаются одни кретины, слизняки да женатики?

Ульяна наморщила нос и отвернулась от зеркала. На несколько секунд замерла посреди комнаты – голая, задумчивая, растерянная. В душе все еще клокотала злость. Двадцать девять лет, а жизнь уже летит псу под хвост. А ведь как хорошо начинала!

На курсе Ульяну Макарскую считали лучшей. Сам мастер неоднократно говорил про нее:

– Видите эту девочку? В ней всего метр шестьдесят пять, но через несколько лет она станет гигантом российской кинодокументалистики.

И вот прошли годы. Премию Ульяна получила, но гигантом так и не стала. Что осталось? Метр шестьдесят пять! Вместо грандиозных проектов, о которых она когда-то мечтала, ей предлагают снимать фильм про коровники. Хоть профессию меняй!

– Брошу все и уйду снимать свадьбы и похороны, – с угрозой проговорила Ульяна. – Там хоть деньги платят.

На тумбочке зазвонил мобильник. Ульяна протянула руку, взяла трубку и, плюхнувшись в кресло, прижала ее к уху:

– На проводе!

– Добрый день, – поприветствовал ее мужской бас. – Я говорю с Ульяной Макарской?

– Да. – Голос показался Ульяне знакомым, и она нахмурилась, стараясь его припомнить. – А кто это?

– Меня зовут Игорь Константинович Прозоров.

– Прозоров? – Лицо Ульяны просветлело, и она даже привстала с кресла. – Гошка?

– Он самый!

Ульяна вскочила на ноги.

– Черт! Гошка! Сто лет тебя не видела! Ты сейчас…

– Я сейчас в Москве, – договорил за нее басовитый собеседник. – И горю желанием тебя увидеть. Найдешь для меня время?

– Время – это единственное, чего у меня завались. Где мы встретимся?