Противоядие от алчности - Кэролайн Роу

— Говори, что хочешь, Исаак, но я поеду с тобой.

Лекарь повернулся к жене, словно изучая ее своими незрячими глазами.

— Нет, Юдифь, — решительно ответил он. — Это невозможно. А теперь я бы с удовольствием съел добавки того превосходного ягненка, если, конечно, что-то осталось. Ведь мы с Ракель этим утром много ходили, верно? — спросил он, обращаясь к дочери.

— Да, отец.

— Конечно, — сказала Юдифь. — Наоми, положи господину Исааку еще ягненка. — Но только кухарка вернулась на кухню, жена лекаря снова принялась за свое. — Не уходи от разговора, Исаак. Я поеду с тобой в Таррагону, чтобы повидаться с сестрой. Я не видела Дину со свадьбы.

— Юдифь, будь благоразумна, — спокойно продолжал Исаак. — Дорога будет долгой, да к тому же его преосвященство епископ — человек довольно раздражительный.

— Ну и что, — ответила жена. — Пускай себе раздражается.

— Мама, — сказала их дочь. — Близнецы еще не вышли из-за стола.

— Ну так пусть идут, — сердито ответила Юдифь. — И Юсуф тоже.

— Юдифь, ты должна наконец понять, что архиепископ Таррагоны недоволен его преосвященством, — сказал Исаак. — Я не стану ко всем его неприятностям добавлять еще и твои неблагоразумные требования.

— Даже если папа пожелает отрубить ему голову, — сказала Юдифь. — Я все равно поеду в Таррагону.

— Если его преосвященство потеряет свое положение, ты очень быстро это почувствуешь, — заметил Исаак.

— Он может потерять его хоть завтра. Меня это не беспокоит.

— Уверяю тебя, наше положение тоже пошатнется. Он был нам хорошим другом — и влиятельным покровителем. — Один из близнецов потянулся к своей чашке и с глухим стуком перевернул ее. Исаак прислушался. — Юдифь, — твердо продолжил он. — Сейчас не время и не место обсуждать подобные вещи.

— У тебя всегда так, Исаак. Ты избегаешь неприятных тем, и Ракель тут как тут, спешит тебе на выручку. Я сыта этим по горло. А вам двоим я давно велела выйти из-за стола, — резко бросила она близнецам. — И тебе, Юсуф, тоже.

Близнецы, семи лет от роду, торопливо сползли со скамьи и помчались прочь. За ними исполненный чувства собственного достоинства неторопливо вышел Юсуф, ученик лекаря, плотно прикрыв за собой дверь.

— Если мы возьмем с собой еще кого-нибудь, то нам придется двигаться медленней, — размеренно произнес Исаак, выделяя каждое слово. Так он говорил, когда сердился. Ракель отодвинула тарелку и принялась искать повод, чтобы выйти вслед за младшими. — С нами не едут те, в ком нет особой необходимости, — добавил Исаак. — Поверь, я сопровождаю его не ради собственного удовольствия. Меня ждет работа, и у меня совершенно не будет времени развлекать тебя.

— Ерунда. У епископа лишь пара пустяковых болячек, а так он совершенно здоров, — сказала Юдифь. — И тебе нечего будет делать всю дорогу туда и обратно. Я поеду с тобой. И возьму с собой Ракель. — Она встала. — Я попрошу раввина написать для меня письмо, чтобы рассказать Дине о наших планах. Ракель, пойдем в гостиную. Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала Юдифь.

— Останься здесь, Ракель, — сказал Исаак, отодвигая тарелку с добавкой жареного с чесноком и травами ягненка, о которой попросил кухарку. — Я хочу поговорить с тобой.

Юдифь пристально посмотрела на дочь и стремительно вышла из комнаты.

— О, отец, — произнесла Ракель, — я не хочу ехать в Таррагону. Мама и тетя Дина собрались выдать меня замуж за племянника ее мужа.

— Не волнуйся. Женщин в поездку не берут, — сказал отец. — Его преосвященство желает путешествовать быстро и налегке, насколько это будет возможно.

— Ты уверен?

— Конечно, моя дорогая. Обещаю тебе, что от юноши, выбранного для тебя твоей тетей, я тебя избавлю,

— Спасибо, отец, — с облегчением произнесла Ракель. Ее мать порой проявляла поразительное упрямство, но Ракель знала, что, когда в домашние дела вмешивался отец, он был тверд, как скала. — Мне только интересно…

— Что именно?

— Разве тебе не кажется, что епископ, при его богатстве и титуле, мог бы путешествовать неспеша и со всеми удобствами? Особенно, если он болен.

— У его преосвященства, возможно, и есть пара болячек, Ракель, но в целом он человек энергичный и здоровый. Ты это отлично знаешь.

— Почему же тогда он так торопится?

— Моя дорогая, мы должны быть очень осторожны. Сейчас для его преосвященства настали не лучшие времена. Он в немилости и у архиепископа, и у короля. Даже твоя мать заводит разговоры о папе римском. А раз уж даже до нее дошли слухи, то новость, что архиепископ послал кого-то с жалобой к папе в Авиньон, разлетелась по всему свету.

— Но это же ложь. То есть я хочу сказать, что люди много чего болтают, но обычно в этом нет ни капли правды.

— Тем не менее похоже, что за пределами Жироны к нашему доброму епископу сейчас относятся с несколько меньшим уважением, — сухо заметил Исаак.

— Мне казалось, что его преосвященство может себе позволить не обращать внимания на мнение большей части людей, проживающих за пределами Жироны, — сказала Ракель.

— Возможно. Но Его Величество сейчас готовится к войне с сардинцами…

— Я знаю, отец.

— Конечно, знаешь. А когда речь заходит о войне, предатели начинают мерещиться под каждым кустом, за каждой дверью. Помнишь, как господин епископ Беренгер не смог вынести суровый приговор той монахине, которая участвовала в похищении дочери Его Величества…

— У нее есть имя, отец, — сказала его дочь, напоминая отцу, что и она стала жертвой того неудавшегося похищения. — Сестра Агнет. И в тюрьму ее должна была отправить настоятельница Эликсеида, а не епископ.

— Но, как епископ епархии, он отвечает за все, что в ней происходит, и его отказ возмутил Его Величество. Поползли слухи о его предательстве. А ведь он должен был отправить ее не в тюрьму, — сказал Исаак, ибо его дочь любила точность, — а лишь в Таррагону на допрос для дальнейшего расследования. И все это безусловно означает, что и архиепископ им недоволен.

— Почему же ее просто не сослали подальше и дело с концом?

— А это следует спросить у настоятельницы и епископа, моя дорогая. Я знаю только то, что это как-то связано с безопасностью во время поездки.