Смерть в овечьей шерсти - Найо Марш

По залу прокатился смех. Аукционист усмехнулся. Охранники, стоявшие у входа на сцену, затряслись, прикрывая рты руками. Синюшное лицо Артура Рубрика приобрело фиолетовый оттенок.

Сложив руки в белых перчатках, его жена взволнованно поднялась со стула.

— Какой милый. Артур, ну разве он не прелесть?

— Флосси, ради всего святого, — пробормотал Артур Рубрик.

Однако миссис Рубрик столь энергично кивала в сторону мистера Кураты Кана, что он наконец обратил на нее внимание. Сощурившись и обнажив в улыбке длинные зубы, японец церемонно поклонился.

— Вот видишь! — торжествующе произнесла Флоренс, направляясь к выходу со сцены. — Ну разве это не замечательно?

Растерянный муж вывел ее на узкий двор.

— Мне кажется, ты привлекаешь к себе слишком много внимания, дорогая. Машешь этому японцу. Мы же с ним не знакомы.

— Да, не знакомы, — повысила голос Флосси. — Но обязательно познакомимся. Ты пригласишь его на уик-энд к нам в Маунт-Мун.

— О нет, Флосси. К чему это? Зачем?

— Я всегда считала, что нужно поддерживать с людьми дружеские отношения. К тому же он дал за мою шерсть отличную цену. Сразу видно разумного человека. Я хочу узнать его поближе.

— Эти типы только и умеют, что скалить зубы. Не люблю я их, Флосс. Продадут не моргнув глазом. Они наши естественные враги.

— Дорогой, у тебя абсолютно допотопные взгляды. Еще немного, и ты заговоришь о желтой угрозе.

Она вскинула голову, на лоб ей упала крашеная золотая прядь.

— Не забывай, что у нас на дворе тысяча девятьсот тридцать девятый год.

1942 год

Летним февральским днем 1942 года мистер Сэмми Джозеф, закупщик шерсти Текстильной мануфактуры братьев Ривен, проходил по складу фирмы в сопровождении кладовщика. Оконные стекла в помещении были закрашены черной краской, и кладовщик включил единственную лампочку под потолком. Она высветила несколько прямоугольных, затянутых в дерюгу тюков. Все остальное тонуло в полумраке. Лампочка висела довольно высоко и была покрыта толстым слоем пыли. В ее свете лица мужчин выглядели безжизненными и какими-то потусторонними. Голоса их звучали глухо, словно они вязли в шерсти. Было душно и пахло мешковиной.

— С каких это пор мы покупаем шерсть с дохлых овец, мистер Джозеф? — спросил кладовщик.

— Сроду такой не покупали, — отрезал Джозеф. — О чем ты говоришь?

— Там у дальней стенки есть такой тюк.

— Только не на этом складе.

— Бьюсь об заклад.

— Какая муха тебя укусила? С чего ты решил, что она с мертвых овец?

— Да бросьте, мистер Джозеф, я на этом деле собаку съел. Такую шерсть за милю чую. Она ведь воняет.

— Ну и где же этот тюк?

— Пойдемте посмотрим.

Они пошли дальше по проходу между тюками шерсти. По ходу кладовщик включал все новые лампочки, стараясь осветить путь. У последнего тюка он остановился.

— Вы только нюхните, мистер Джозеф.

Сэмми Джозеф наклонился над тюком. Его тень упала на мешковину с буквенной маркировкой и изображением полумесяца.

— Это шерсть из Маунт-Мун, — определил он.

— Знаю, — заметно нервничая, ответил кладовщик. — Ведь воняет, правда?

— Да, действительно, — подтвердил Джозеф.

— Шерсть с дохлятины.

— Никогда в жизни такой не покупал. Тем более из Маунт-Мун. А после стрижки запах мертвой шерсти вообще исчезает. Ты это знаешь не хуже меня. Похоже, это дохлая крыса. Ты не посмотрел?

— Посмотрел, мистер Джозеф. На днях отодвигал этот тюк. Воняет изнутри. Это точно.

— Вспори-ка его, — скомандовал мистер Джозеф.

Открыв складной нож, кладовщик воткнул его в тюк. Сэмми Джозеф молча наблюдал за ним. Тишину нарушали лишь тяжелые вздохи стропил у них над головой.

— Ну и жара здесь, — сказал Сэмми Джозеф. — Это все северо-восточный надувает. Ненавижу это пекло.

— Да, тяжко, — отозвался кладовщик.

Он стал с треском разрезать мешковину. Из прорехи полезла белая шерсть.

— Задохнешься тут совсем, — проворчал кладовщик выпрямляясь. — Так и шибает. Идите понюхайте.

— Спасибо, я и отсюда чувствую. Не пойму, в чем дело. В этом тюке не должно быть шерсти с брюха. Она, конечно, попахивает, но не так же. — Он открыл портсигар: — Закуришь?

— Да, пожалуй, мистер Джозеф. Ну и запашок.

— Он и вправду идет изнутри. Наверно, они на прессе туда что-то закатали. Может, крысу.

— Хотите достать ее?

— Давай-ка вытащим оттуда шерсть. — Мистер Джозеф взглянул на свой чистенький костюм. — Ты в спецовке, вот и давай.

Кладовщик потянул за шерсть.

— Один момент, мистер Джозеф. Они его здорово набили. — И он пошел к стене.

Сэмми Джозеф протянул было руку к дыре, но потом передумал.

Кладовщик вернулся с железным крюком, которым подцепляют тюки. На правой руке у него была длинная рукавица. Запустив крюк в дыру, он стал вытягивать из тюка шерсть и тихонько присвистнул.

— В одном вы правы, сэр. Это и впрямь не мертвая шерсть.

Мистер Джозеф поднял с пола клок шерсти и, взглянув на него, бросил обратно. Отвернувшись, он вытер руку о тюк.

— Не нравится мне все это. Чертова вонь. Что с тобой, черт подери?

Кладовщик энергично и грязно выругался. Джозеф посмотрел на него. Рука в рукавице совсем исчезла внутри тюка. Кладовщик повернул голову. Джозеф увидел вытаращенные глаза и широко открытый рот.

— Я там чего-то нащупал.

— Крюком?

Кладовщик кивнул.

— Все, хватит с меня, — громко сказал он.

— Что случилось?

— Больше туда не полезу.

— Но почему, черт возьми?

— Это шерсть из Маунт-Мун.

— Знаю. Ну и что?

— Вы разве газет не читаете?

Сэмми Джозеф изменился в лице:

— Ты с ума сошел. Господи, да ты просто ненормальный.

— Три недели прошло, а ее так и не нашли. Я же был на войне. Теперь понял, что мне напоминает этот запах. Фландрию!

— Иди ты к черту, — решительно заявил мистер Джозеф. — Ты вообще где находишься? Что за концерт ты тут устраиваешь?

Кладовщик вытащил руку из тюка. К рукавице прилипли пряди шерсти. Резким движением он сдернул ее с руки, и она упала на пол — мокрая и бурая.

— Ты оставил крюк внутри.

— К… крюк.

— Достань его, Альф!