Лето длиной в полчаса - Карина Тихонова

Итак, короткий переход из мира виртуального в мир реальный совершился за какие-нибудь сорок минут. Кабак, в котором обедали планктоши[8]из близлежащих офисов, представлял собой компиляцию (типа) ресторана, (типа) дансинга с неровным полом и (типа) бара. На входе Пилигрима окинул взглядом мрачный верзила с длинными руками, четырехугольным покатым лбом и маленькими глазками – живое доказательство, что человек произошел от обезьяны. В ответ на этот выразительный вопрошающий взгляд Пилигрим достал из кармана три пунцовые от стыда пятихатки и пошелестел. Кинг-Конг отодвинулся ровно на сантиметр. Движение было символическим, поскольку вход он загораживал не столько телом, сколько авторитетом.

Оказавшись внутри «Огурца», Пилигрим первым делом хорошенько осмотрелся: где, блин, этот литературный хомяк? Танцевальный зал закрыт, остаются ресторан с баром. В ресторан Пилигрим только заглянул и тут же отвалил назад. За двумя столиками дожёвывали модернизированный «Досирак»[9]парочки в ярко выраженным офисном прикиде. Искать Шизоида следовало в другом месте.

Пилигрим спустился в цокольный этаж. Бар выглядел захудалым косяком под замок Дракулы: справа от входа перевёрнутый крест, на котором распята роковая блондинка типа Мадонны, стены, стилизованные под каменные, измазаны неровными бурыми намеками на кровь. Прямо по центру выстроились в ряд разнокалиберные бутылки с разноцветными этикетками, с потолка свисает светящийся хрустальный череп. Креатифф, блин.

Пилигрим взгромоздился на высокий табурет возле стойки и осмотрелся, выискивая урода с карабахом на всю голову. Народу немного, но всё же чуть больше, чем в ресторане. Он достал самодельный бейджик с надписью «Пилигрим» и прицепил застёжку к нагрудному карману.

– И что это значит? – спросила барменша, сильно пожилая женщина лет под сорок. Большую грудь туго обтягивала белая рубашка с запонками на манжетах, ниже виднелась короткая чёрная юбка, обнажавшая ноги значительно выше колен. Ноги не доставляли[10].

– Прикалываюсь, – отозвался Пилигрим.

Он выпятил грудь и ещё раз прошелся взглядом по немногочисленным посетителям. Никто не реагировал. Пришлось временно ссутулиться и заказать банку холодного пива.

– А тебе уже исполнилось восемнадцать? – уточнила барменша.

Ясное дело, выделывается. Работники торговли безотказней проституток.

– Давно.

– Что-то незаметно.

– Я как взрослые женщины: при искусственном освещении выгляжу моложе, – объяснил Пилигрим.

Барменша поставила на стойку запотевшую от холода банку пива.

– Держи, искусственная женщина. Больше не проси, не получишь.

Пилигрим открыл банку и взглянул на часы. Козлина недомытый явно его зафейлил[11]. Двадцать минут шестого, а стрелку забили на пять ровно. Может, Шизоид трётся в пробках?

Он отхлебнул пиво и зачерпнул из широкой тарелки на стойке горсть солёного арахиса. Если бы не Шизоид, он бы сейчас сидел в Интернете и искал там братьев по разуму, с которыми не скучно жить на свете. Но назад не попрёшь. Обещнулся братве в жэжэшке выложить читалово про сегодняшнюю битву народов. Если облажается – братва не простит. Хочешь не хочешь, придётся ждать знатока боевого макраме.

Народу прибывало. Некоторые из прибывших доставляли. Например, гламурная киса, оседлавшая табуретку рядом с Пилигримом. Киса была во вкусе брата Серёги – белокурая, худая, с большими коровьими глазами и декольте до пупка. Покосилась на Пилигрима без интереса, моментально определив фейлинг[12]и подставку[13], заказала бокал сухого мартини с оливкой (кино, блин, насмотрелась!) и начала посасывать краешек бокала.

Пилигрим еще раз оглядел помещение. Выхватил намётанным взглядом расового киргиза, скорчившегося за столом возле стеночки, и сполз с табуретки. Перед уходом наклонился к соседке:

– Пардон, мадам, забейте стульчик. Вернусь буквально через минуту.

Киса сделала четырьмя наманикюренными пальчиками рефлекторное цапающее движение, что на литературном русском, очевидно, означало «чао, придурок». Пилигрим пересёк небольшое помещение и сел за стол киргиза. Тот и ухом не повёл, только слегка приподнял брови над узкими раскосыми глазами, что на киргизском литературном должно было означать крайнюю степень удивления.

– Я – Пилигрим, – заявил Пилигрим, тыча пальцем в бейджик.

– Я тоже люблю дефис как знак препинания, – отозвался расовый противник с прежней невозмутимостью.

Говорит чисто, без акцента. На вид – лет тридцать, но вообще кто их, узкоглазых, разберёт.

– Мне тут один чингизид стрелку забил. Хочу потолковать с ним, как православный с мусульманином.

– А я при чём?

– Ты вроде чингизид.

Расовый противник допил коньяк и промокнул губы салфеткой. Пилигрим быстро осмотрел его прикид: цивильный бренд и никаких тюбетеек. Какой-нибудь старший менеджер-планктоша в ожидании своей кисы.

– Во-первых, старшим надо говорить «вы», – начал чингизид осточертевший промоушн[14]. – Во-вторых, конфессиональная принадлежность не СПИД, она половым путем не передаётся. Мусульманином может быть и негр, и русский. В-третьих, Чингисхан понятия об Аллахе не имел и в простоте душевной молился языческому богу Тенгри. Ну а я, к примеру, атеист. Подраться можно, только в другой раз, сегодня на мне рубашка новая. Доступно?

– Вполне, – уныло отозвался Пилигрим. Встал из-за столика и ретировался к месту постоянной дислокации. Тренированное ухо сразу определило: это не Шизоид. В чём в чём, а в особенностях его высеров[15]Пилигрим поднаторел.

Перед тем как взгромоздиться на стул, Пилигрим стал свидетелем забавной сценки: гламурная киса на охоте. Мужик в тёмно-серой рубашке и джинсах, сидевший по правую руку от кисы, выглядел расовым москвичом. Пилигрим такие вещи определял с ходу, как милиционер в метро. Почему – неясно. Интуиция, наверное. Мужик пожилой, лет за сорок, но не сильно опузевший, флюродрос[16]ему в зубы.