Все дело в пакете - Картер Браун

— Ox? — удивился я.

— На самом деле! — промурлыкала она.

— И каким-то образом слухи о вашем предстоящем замужестве подхватил морской ветер и понес достаточно далеко сквозь тропические просторы к обители Майкла Уэстэрвея! — Я сочувственно покачал головой. — Как я догадываюсь, отныне вы больше уже не брошенная жена?

— Совершенно верно! — фыркнула она.

— Но он вовсе не против предоставить вам свободу за определенное вознаграждение, так?

— Я же сказала вам, что он самый настоящий вымогатель! Причем это человек с размахом, он не желает мелочиться.

— Сколько он с вас запросил? Она набрала полные легкие воздуха, затем сделала медленный выдох:

— Миллион долларов наличными.

— У вас есть такие деньги?

— Нет!

Она выразительно поморщилась:

— Но у Юджина есть. У него десять миллионов, о чем вчера вечером сообщил мне милый Майк. — Ее сильные длинные пальцы стали выстукивать какую-то мелодию на столе. — Вы можете мне помочь, Рик?

— Едва ли, — откровенно ответил я. — Могу предпринять дорогостоящую попытку, если желаете, но, как мне думается, это будет неоправданной тратой денег.

— Пожалуйста! — Впервые ее голос зазвучал по-настоящему вежливо. — Мы будем вам страшно благодарны, не так ли, Гильда? — Она улыбнулась кукле. — Естественно, мне безразлично, сколько это будет стоить, Рик.

— Даже если у меня ничего не получится?

— Это невозможно! — с уверенностью заявила она. — Я вам безгранично верю, дорогуша.

Лицо куклы говорило о том, что Фэбриелла врет.

— Чего именно вы от меня ждете? — спросил я. — Должен ли я его отпугнуть? Или от него откупиться?

— Предоставляю вам полную свободу действий! — быстро ответила она.

— Сколько вы готовы ему заплатить? Она раздраженно покачала головой, отчего ее роскошные волосы создали вокруг головы подобие ореола.

— Тысяч десять, как я думаю.

— Вы рассказали об этом Юджину Патрику?

— Нет, и не собираюсь этого делать! — решительно заявила она. — Юджин прелесть, но у него кошмарный характер, он ужасно вспыльчив. Я никогда бы не поручила ему предпринять какие-то решительные шаги в данной ситуации, если бы он узнал о возвращении моего исчезнувшего муженька и его попытках шантажировать меня.

— О'кей, — буркнул я, — так где же можно отыскать этого мистера Уэстэрвея?

— Он остановился в мотеле за Вествуд-Виллидж, — пояснила она. — Местечко Великолепная Вилла. — Она забавно сморщила нос:

— Могу поспорить, большую часть времени он торчит недалеко от шоссе с теннисной ракеткой под мышкой.

Мои часы подсказывали, что было чуть больше половины шестого. Потребовалось бы минут пятнадцать, чтобы проехать пару миль и навострить глаза, дабы не пропустить призрак с ракеткой под мышкой где-то около шоссе... Все же это будет лучше, нежели притягивать к себе взгляды всех обитателей бара, которых в равной степени интересовала и огромная уродливая тряпичная кукла, и ее хозяйка.

— Я поеду повидаться с ним, — сказал я Фэбриелле. — Где я смогу позднее вас отыскать?

— Позвоните мне домой, дорогой. Но говорите осторожно, хорошо? Сегодня вечером у меня состоится интимный ужин — Юджин и мы вдвоем. — Она заговорщически улыбнулась кукле. — И мы не хотим, чтобы наш дорогой человек подумал, что не все в порядке, верно, Гильда?

Кукла с откровенной ненавистью пару секунд глазела на нее, затем неожиданно свалилась лицом вниз, согнувшись в талии, причем ее голова оказалась на столе, сбив бокал с нетронутым мартини.

Фэбриелла медленно покачала головой, потом глянула на меня с терпеливой улыбкой всепрощающей матери:

— Я ведь знала, что ей не следовало пить последний бокал!

— Догадываюсь, что спиртное является проблемой, когда внутри ты набит соломой, — усмехнулся я, — наверное, ее нужно немного поднабить войлоком или ватой на уровне талии?

Внезапно бирюзовые глаза Фэбриеллы приобрели тоскливое выражение.

— Сказать по правде, дорогуша, — заговорила она шепотом, — Гильда все это вытворяет мне назло. На самом деле она меня терпеть не может. Всегда так было.

— Тогда чего ради вы ее всюду с собой таскаете?

— У вас создалось совершенно превратное мнение об истинном положении дел. — Фэбриелла жалобно улыбнулась. — В действительности именно Гильда настаивает на том, чтобы я находилась постоянно рядом с ней. Это своего рода наказание за.., за...

Она неожиданно схватила горсть засаленных волос куклы и снова вернула ее в сидячее положение откровенно свирепым рывком. На нарисованной физиономии Гильды сохранялось прежнее выражение неприкрытой ненависти, но теперь добавилось еще кое-что. Сбоку у намалеванного красного рта куклы расплылось вполне реальное мокрое пятно от разлитого мартини, придававшего Гильде вид пьяной дебоширки.

— В один прекрасный день, дорогая, — свирепым голосом стала выговаривать Фэбриелла, — мое терпение лопнет, и тогда я поднесу к тебе спичку, когда мы вернемся домой!

Я выскочил оттуда как ошпаренный, побоявшись, что через несколько минут начну разговаривать с воображаемым жирафом, на носу у которого будут торчать розовые очки в форме бабочки, ибо мне уже казалось, что он ухмыляется где-то за моей спиной.

* * *

В офисе томилась изнывающая от скуки матрона, которая оказалась не то владелицей мотеля, не то женой владельца. Ее физиономия просветлела, когда она заметила, что я вхожу, но, как только выяснилось, что я не стремлюсь обосноваться в этом заведении, она полностью утратила ко мне всякий интерес.

— Мистер Уэстэрвей? — Она громко зевнула, просматривая регистрационный журнал. — Он в 14-м, через двор, на противоположной стороне пруда.

Номер 14 был на первом этаже, окна были закрыты жалюзи. Я обошел вокруг нагретого пруда (температура 80 градусов по Фаренгейту и — на тебе — купание всяких животных не разрешается!) и энергично постучал в дверь. Изнутри донеслись какие-то неясные шорохи, потом секунд на десять все вроде бы замерло, я постучал вторично, громче и продолжительнее, после этого раздался женский голос:

— Кто там?

— Меня зовут Холман. Я хочу поговорить с мистером Уэстэрвеем.

Вскоре дверь отворилась, на пороге стояла брюнетка с пылающей физиономией, разглядывающая меня так, как будто я был инспектором из финансовой компании, прибывшим с опозданием на каких-то десять минут, в противном случае он оказался бы обладателем ее девственности. Одежда на ней была не только смятой, но и неряшливо надетой, а заспанное лицо говорило о грандиозной попойке. За ее спиной я разглядел растянувшегося на кровати парня с торчащей во рту сигаретой. Мне пришло на ум, что этот прием он заимствовал у Эррола Флинна, ныне забытого актера, но лет пять назад тот был эталоном “настоящего мужчины”.