Убийство в Орсивале - Эмиль Габорио

— Батюшки-светы! — перебил его Куртуа. — Значит, граф и графиня всю ночь оставались одни?

— Совершенно одни, господин мэр.

— Это ужасно!

Отец Планта стал терять терпение.

— Не век же нам здесь стоять! — сказал он. — Жандармы не идут… Пошлем за слесарем!

И уже Филипп приготовился за ним бежать, как послышались болтовня и смех. Пятеро человек, три женщины и двое мужчин, вышли из-за угла.

— Ах, вот и они! — сказал кучер. — Прислуга из замка! У них должен быть ключ.

Со своей стороны слуги, видя у калитки собравшихся людей, сразу замолчали и ускорили шаги. Один из них даже побежал вперед. Это был лакей графа.

— Вы желаете видеть графа? — спросил он, поклонившись мэру и мировому судье.

— Пять раз звонили, чуть не оборвали звонок… — ответил ему мэр.

— Это удивительно… Хозяин всегда так чутко спит… Должно быть, он вышел…

— Эх ты! — воскликнул Филипп. — Их обоих убили!

Эти слова обескуражили слуг, настроение которых явно говорило о числе поднятых тостов в честь новобрачных.

А Куртуа в это время изучал внешность старика Берто.

— Убийство! — воскликнул лакей. — Это, наверное, из-за денег! Узнали…

— Что? — спросил мэр.

— Граф вчера утром получил большие деньги!

— Да, да! — воскликнула горничная. — Много процентных бумаг! Барыня при мне говорила барину, что из-за этих денег всю ночь глаз не сомкнет.

— А в котором часу вы вчера уехали отсюда? — спросил у прислуги мэр.

— В восемь часов.

— Вы отправились все вместе?

— Да!

— И не расставались всю дорогу?

— Ни на минуту!

— Вместе и вернулись?

Лакеи и горничные переглянулись.

— Все вместе, — отвечала словоохотливая горничная. — То есть нет. По прибытии в Париж, на Лионском вокзале, один из нас ушел. Это Геспен.

— Продолжайте, продолжайте!

— Да, сударь, он отправился один, сказав, что встретится с нами в Батиньоле, у Вельпера, на свадьбе.

— И вы видели его потом, этого Геспена?

— Нет, сударь. Я несколько раз за ночь справлялась о нем, и его отсутствие казалось мне подозрительным.

— А давно он служит в этом доме?

— С весны.

— К чему он был приставлен?

— Он был прислан из Парижа конторой «Любезный садовник» и присматривал за редкими растениями в оранжерее у графини.

— А… знал ли он о деньгах?

Лакеи и горничные многозначительно переглянулись.

— Да, да! — отвечали они хором. — В людской мы все долго об этом толковали.

— Да он мне лично говорил, — сказала словоохотливая горничная. — «Только подумать, сколько деньжищ лежит теперь у барина в шкафу! На всех бы нас хватило!»

Слушая с явным неудовольствием эти объяснения или, вернее сказать, сплетни, отец Планта занялся осмотром стены и калитки.

— Довольно, — сказал он к великому неудовольствию Куртуа. — Будет! Прежде чем продолжать этот допрос, надо еще установить преступление. У кого из вас ключ от калитки?

Лакей достал ключ, отпер калитку, и все вошли во двор. Пришли и жандармы. Мэр приказал бригадиру следовать за собой и поставил у калитки двух часовых, поручив им без его позволения никого не впускать и не выпускать из усадьбы.

И только после этого лакей отпер парадную дверь.