Как кататься на мопеде - Джордан Харпер

Вернувшись в магазин, Аманда загоняет меня в угол. Ее кожа цвета аризонской грязи натянута так туго, что видны ключицы с трех сторон. Она спрашивает, с кем это я разговаривала. С каким-то парнем. Довольно симпатичный, — отвечает она так, как вы бы сказали это племяннице, которая еще не призналась, что ей нравятся мальчики. Неважно, — говорю я, — как и ваша племянница.

После работы я заезжаю в Lion's Choice, беру несколько сэндвичей с ростбифом и ем их, пока веду машину, почти не жуя. Он приглашает меня на ужин, и будь я проклята, если пойду в ресторан голодной! На самом деле он не собирается появляться, говорю я себе, ведя машину и глотая бутерброд. Не может быть. Может, ему просто нравятся толстые цыпочки, говорю я себе. Но это неправильно! Для такого парня толстая цыпочка — это как Рене Зеллвегер, набравшая 130 фунтов для того дурацкого фильма.

Может, он свинячит, прикалывается, издевается осознанно, думаю я, и ростбиф комком встает у меня в горле. Я как-то читала в сети о парнях, которые отправляются за самой толстой тварью, какую только смогут найти, и все они приходят в какое-то место, и побеждает тот, у кого самая большая девушка. Что побеждает, я не знаю. Уважение? Я вижу в своей голове стол, полный таких же женщин, как и я, все мы знаем, что происходит, и ни одна из нас ничего не делает, пока мужчины напиваются и смеются над нами. И я в сотый раз мысленно отменяю свидание, а потом напоминаю себе, что у меня даже нет номера этого парня. Так или иначе, моя судьба, по крайней мере на эту ночь, предрешена.

Мне требуется около трех часов, чтобы одеться, час из них — в душе, чтобы все помыть, побрить ноги, даже тот участок у щиколотки. Мне приходится задерживать дыхание, чтобы дотянуться до него. Мне повезло, что я не сломала себе шею. Выбор платья занимает больше времени. Конечно, Lane Bryant. Черное, конечно. Черный цвет стройнит, знаете ли, так что я только выгляжу большой, как таунхаус. Я наношу макияж, используя зеркало и стараясь не смотреть на себя, что, конечно, трудно. Потом я съедаю пинту "Черри Гарсия", стоя над раковиной и думая о том, что он не придет, а если придет, то это будет еще хуже, и что пойдет не так, должно быть что-то не так, но даже если и так, мне все равно, потому что по крайней мере такая неправда будет чем-то новым в моей серой жизни.

Когда раздается звонок в дверь, я чуть не прокусываю ложку ломая себе передние зубы.

Мы едим итальянскую кухню сидя на холме, я заказываю фетучини с белым соусом и смеюсь над его шутками, которые не очень то и смешные. Он говорит мне, что работает в подрядной организации, я спрашиваю его, что это значит, и он немного смущается. Мы пьем еще, и я позволяю себе напиться больше, чем положено на первом свидании, потому что если я этого не сделаю, то выпрыгну из своей кожи. Что было бы не так уж плохо.

После ужина, после того, как я отказываюсь от десерта, просто говорю "нет", когда он спрашивает меня, хочу ли я пойти к нему, я говорю "да". Я глубоко вдыхаю, пытаясь понять, не выбил ли мой нервный пот какой-нибудь неприятный запах, но я ничего не чувствую. И судя по тому, как Бенни курит, я удивлюсь, если и он вообще что-то чувствует. Итак, мы едем к нему домой в центральный Вест-Энд, и там все сделано так, что выглядит со вкусом, но означает, что ты все купил в одном магазине. Я осматриваюсь, а он кладет руку мне на плечи, и мне кажется, что кто-то превратил мои внутренности в пюре.

Когда мы занимаемся любовью, он хочет оставить свет включенным, но я ему не разрешаю. Он почти светится в темноте.

Лежа в постели, свет через окно отбрасывает мой силуэт на стену, полностью скрывая силуэт Бенни. Он не пытается обнять меня, слава Богу. Он сидит у изголовья, курит и разговаривает. Он упоминает имя Фрэнка Приста, и любой, кто читает газеты, знает, что это самый большой босс мафии в городе, и другая часть Бенни становится понятной. Потом он спрашивает меня, чем я занимаюсь. Я говорю ему, что управляю компьютерной системой в магазине в торговом центре. Он спрашивает, что это за магазин, и я отвечаю, что ювелирный, а он говорит:

— О, правда? Как интересно!

Два вечера спустя он ведет меня в бар, и анорексичные сучки смотрят на меня ненавидящими глазами, как будто я держу Бенни в заложниках. В какой-то момент Бенни встает, чтобы принести нам добавки, и к моему столику подходит какой-то парень с начесанными волосами и вздернутым воротничком, мышцы его лица расслаблены, а глаза выпучены. Он пытается заговорить со мной, но смеется слишком сильно, чтобы сделать это. За другим столиком позади него его друзья сдерживают хихиканье, как дети в церкви.

Парень так и не выпустил свою реплику. Может, дело было в том, что он представлял себе мопед, когда пялился на меня, я никогда этого не узнаю. Бенни выходит из темноты и молниеносно складывает парня пополам ударом в живот. Затем он вцепляется обеими руками в хрустящую щетину волос парня и ударяет его головой о наш столик, заставляя мой кислый амаретто подпрыгнуть. После этого парень просто падает и замирает. Бенни протягивает мне руку ладонью вверх и говорит: "Миледи". На ней маленькие пятнышки крови. Я беру ее в свою и выхожу из этого места с ощущением, что оставила двести фунтов, сидя на барной стойке.

В ту ночь, после того как мы занялись любовью, я сказала ему, что знаю, чего он хочет. И что все в порядке. Я все понимаю.

— Да? — спросил он меня.

— Да, — я говорю ему. — Просто расскажите мне, какой у