Последнее убежище - Клеменс Мишальон

Пространство в «Аре» поделено на уединенные индивидуальные зоны для постояльцев. Корпусов здесь нет – гостей заселяют в отдельные домики, к каждому из которых ведет своя дорожка. Столики в ресторане расположены далеко друг от друга, и разговоров не слышно – так, тихий гул. Отель всеми силами создает иллюзию: вы здесь сами по себе, никто вас не побеспокоит.

На долю секунды Сабрина останавливает на мне взгляд, затем незаметно качает головой: не вмешивайся…

А я что, я понимаю. Когда я была ребенком, матери приходили в ярость, если мы вдруг звали на помощь. Начинали кричать: «Ты что здесь вытворяешь?» Если были не в духе, могли и ударить. Делали все, чтобы мы не рассчитывали на других.

Уильям оборачивается.

Вот черт…

Я ныряю за огромную кадку овальной формы величиной с хорошую ванну. Их здесь натыкано несколько десятков, и в каждой растет дерево. Земля внутри скрыта под слоем декоративного камня. «В пустыне деревья умудряются прорастать сквозь трещины в скалах, – объясняла нам менеджер отеля Каталина, проводя в первый день ознакомительный тур по территории. – Наш архитектор черпал вдохновение в их силе».

Сам камень в кадушках необычный. Впрочем, в «Аре» вообще все сделано с большой претензией. «Это белый мрамор из Италии, – рассказала Каталина. – Такого больше в наших местах нигде не найдешь».

Я пригибаюсь как можно ниже за кадушкой с дорогущим мрамором. Сердце колотится так, что стук отдается в ушах.

– Что там? Куда ты смотришь? – резко спрашивает Уильям.

– Да никуда, – пожимает плечами Сабрина.

Согнувшись в три погибели, я переползаю за угол.

Струсила. Нет, врешь, ничего я не боюсь!

Просто Сабрина не хочет, чтобы я вмешивалась.

– Оставь меня наконец в покое, – говорит она мужу.

– И чем ты тогда займешься, интересно?

Я медленно отступаю в сторону своего номера, поэтому полностью ответа Сабрины не слышу – лишь отрывок фразы:

– …прекрасно без тебя проживу!

Говорит она четко и уверенно – тоном женщины, у которой есть что предъявить миру, которой надоело подавлять свои желания.

Надо будет завтра с ней пообщаться.

Нет, я не буду ничего выведывать о ее муже – не такая я дура. Просто сделаю то, чего избегала все эти четыре дня: представлюсь, спрошу, как ей в отеле. Поговорю о погоде, в конце концов.

Дам Сабрине знать, что здесь есть неравнодушный человек. Если ей нужна подруга – она может на меня рассчитывать.

Завтра, через несколько часов…

При свете дня все кажется куда проще, и утром мы гораздо храбрее, чем ночью.

Глава 2

Эскаланте, Юта

Ночь четвертая

Десять лет назад один застройщик, обратив внимание на равнинный участок пустыни Эскаланте, решил: здесь будет отель! Так появился «Ара». Отель находится далеко от шоссе, и добраться к нему можно лишь по безымянной грунтовой дороге. Тут есть тренажерный зал, спа-центр и бутик. И, разумеется, бассейн. Через зону отдыха под открытым небом можно пройти в холл административного корпуса, а оттуда – в ресторан. Изящные очертания «Ары» плавно перетекают в пустынный пейзаж. Ни стен, ни заборов вокруг отеля нет.

Бросаю в лицо ладонь холодной воды. Луна заглядывает прямо к нам в ванную, освещая сквозь сводчатое окно сантехнику цвета слоновой кости. Возвращаюсь в комнату, где меня встречает тишина.

Гробовая тишина…

В номере стоят две большие кровати. Моя, с откинутой в сторону плотной итальянской простыней, справа. Кровать Габриэля хранит отпечаток его тела, подушка, где лежала голова, примята, но самого Габриэля нет. Тонкий плед из натуральной шерсти, который он утащил с дивана, валяется на полу.

– Габриэль?

Я включаю верхний свет.

Комната пуста…

Беру с тумбочки телефон, открываю последний диалог с Габриэлем – вчера днем он писал мне из бара при бассейне, спрашивал, не хочу ли я смузи, – и нажимаю кнопку вызова.

Звонок раздается в номере – телефон Габриэля лежит у кровати.

Вот черт…

Где же он? В такую рань здесь можно только спать, больше делать нечего. До ближайшего городка ехать полчаса. Если даже у Габриэля и была причина туда смотаться, машины у нас все равно нет. В аэропорту нас подобрал водитель отеля на сверкающем минивэне, капсуле с кондиционированным воздухом, вокруг которой со всех сторон сомкнулись пустынные пейзажи – мы словно очутились на другой планете.

– Габриэль!

Выхожу в наш дворик. Пусто. Видимо, Габриэль ушел, когда я следила за Бреннерами.

Спокойно, Фрида… Ты уже не та, что была пятнадцать лет назад, не девочка, чья жизнь представляла собой чистый лист, когда во всем приходилось разбираться с нуля. Брошенная в мир, позволяющий чувствовать себя в безопасности лишь рядом с мужчиной…

За спиной скрипит ручка двери. Раздается легкий щелчок – кто-то с той стороны коснулся замка карточкой-ключом.

Увидев меня, Габриэль вздрагивает, потом улыбается.

– А, вот и ты. Где была? – Не дожидаясь ответа, он запирает дверь и щурится. – Ничего, если я выключу свет?

Я не возражаю.

В номере становится темно, однако я различаю силуэт Габриэля. Вижу его обнаженные руки, белый принт на майке – Тиберий, Домициан, Нерон, Калигула. Если что, это четыре римских императора, каждый из которых был по-своему безумен. Я узнала о них три года назад, когда выбирала Габриэлю подарок на Рождество – майку с подходящими именами. Та еще четверка: первый – тиран, второй – параноик, третий сжигал людей заживо, четвертый требовал, чтобы ему поклонялись, как богу.

– Тебя искала, – с нажимом говорю я.

Габриэль исчезает в ванной. Судя по звукам, тщательно моет руки с мылом.

– Что ты хочешь услышать? – отвечает он из-за двери. – Я проснулся – тебя нет.

Выйдя в комнату, вытирает руки о спортивные штаны. В окно ванной падает отблеск лунного света, но дверь закрывается, и мы снова оказываемся в темноте.

– Так где ты бродила? – спрашивает он.

– Ну… по территории. Выходила покурить.

Не вижу его лица, однако чувствую: Габриэль укоризненно качает головой.

– Если нас отсюда выкинут, счет оплачиваешь ты.

Он шутит, и я делаю попытку рассмеяться. Увы, мой смех больше похож на сухой кашель.

Шуршат простыни и одеяло – Габриэль устраивается в постели. Я не вижу, но знаю: он поджимает ноги. Проклятие высокого человека: в кровать втискиваешься, проходя в дверь – пригибаешься.

– Поспишь еще? – бормочет он.

– Я кое-что видела.

– Что именно?

У меня перехватывает дыхание. Не хочется говорить с ним о Сабрине и Уильяме, о том, как мужья обращаются с женами. Опасная тема: из-за нее Габриэль девять лет назад исчез из моей жизни. Потом мы долго пытались снова сблизиться. В «Аре» мы живем