Жизнь, застигнутая врасплох - Михаил Март

Он снял очки и протер платком глаза. Бурцева продолжала улыбаться.

— Извините, Павел Михалыч. Я не верю вам. Никто не погибал и не умирал. Вы с Леночкой затеяли новую аферу. В это я верю. Пусть ее зовут Лиля или Лили Бертран, не имеет значения. Но деньги я получила от нее.

— Это невозможно.

— Хорошо. Вы сказочник, который верит в собственные сказки. Каждая ваша книга была разоблачением предыдущей. Вы убеждаете людей в одном, а в следующей книге переворачиваете все с ног на голову. И вам опять верят, пока не выходит третья книга, где все рассказанное вами в предыдущей кажется наивным бредом. Почему мы должны верить, будто в последней книге вы открыли читателю истину?

— Потому что я провел тщательное расследование и назвал вещи своими именами.

— В таком случае уральские мафиози вас давно закопали бы в землю. Живьем. Вы же их с грязью смешали. А многие из них живы и сумели ускользнуть от правосудия.

— Их не я на чистую воду выводил, а Елена Новоселова, журналистка-стрингер, использующая псевдоним Фаина Шмель. По сути, работали две девушки. Алена Новоселова и Лилия Казанцева. Не уверен, что бандиты об этом знали.

— И все же вы их боитесь. Иначе не сбежали бы из Москвы. Но я-то вас нашла. И мы сидим друг против друга. Мне нравится, как вы блефуете. Я поняла, что вы не пойдете со мной на откровенный разговор. Тогда позвольте мне задать вам несколько вопросов. Мы будем исходить из той якобы правды, написанной в книге о вашей зловещей Валькирии, последней жене Елене Новоселовой, она же Лилия Казанцева, она же Фаина Шмель, она же Лили Бертран. Судя по всему, эту ведьму, а именно так вы ее изобразили в книге, замучила совесть. А ведь вы ее любили! Не так ли?… Молчите. В итоге она выбрасывается из окна девятого этажа в центре Парижа у вас на глазах. Скандал! На этом книга обрывается. Вы тут же возвращаетесь в Москву, и тут же готовая рукопись превращается в очередной бестселлер. Я так думаю, книга написана заранее и конец запланирован. Другого никто и не ждал. Вы же все книги писали вместе. Коварство Алены Новоселовой и ваш талант плести интриги превращали каждую новую историю в скандал. Вы прекрасно дополняли друг друга. Зачем же рушить такой союз. Убивать курочку Рябу, несущую золотые яйца. Нет. Не верю. Блеф.

— В этом все дело. Без нее я ничего написать не могу. Как вы этого не поймете.

— Вернемся к фактам. Точнее, к вашей версии. У вас на глазах погибла женщина, но почему же полиция вами не заинтересовалась? Падение женщины с девятого этажа в многолюдном месте. Кто бы позволил вам незаметно скрыться? В доме есть консьерж. Он наверняка видел вас вместе и знал, у кого вы живете.

— Когда я спустился вниз, консьержа не было на месте. Он присоединился к толпе, окружившей труп женщины.

— Возможно. Но вам нужно было купить билет в Москву и прибыть в аэропорт. Из Парижа электрички до Москвы не ходят. Во Франции расторопная полиция. Вам не дали бы сбежать. И дело не в том, что кто-то вас заподозрил в убийстве. Вы единственный свидетель загадочной смерти, вас следовало задержать до выяснения обстоятельств. Очень трудно убедить профессионала-следователя в самоубийстве молодой, красивой, богатой женщины. Она переехала на постоянное место жительства в Париж, купила себе дорогую квартиру, машину, строила планы на будущее и вдруг… Нет. Бог мой! Вы только представьте себе, что могло произойти, умри она по-настоящему. У вас даже алиби нет. Это не ваш стиль. Если говорить о предыдущих книгах, то интрига заключалась в том, что вы оставались главным подозреваемым, но с железным алиби. И вдруг допускаете невообразимую небрежность, оплошность и теряете все шансы на оправдание. Вы почитайте финал собственной книги… Чепуха! Я, конечно, знаю, что Леночка вас очень любит, делала все, чтобы прославить ваши книги и даже была готова умереть ради рождения нового литературного шедевра, но только не в жизни, а на страницах романа. Нет трупа, нет скандала. Тут все ясно. Читатель скушал вашу пилюлю. Но мне-то зачем вешать лапшу на уши. Алена, или, как вы ее называете, Лиля, жизнелюбива, талантлива, пережила не одну трагедию в своей жизни, повидала много горя, шла напролом и победила, выстояла. Честь ей и хвала. А вы так бесцеремонно с ней поступили в своей книжке. Перегнули палку. Это вам надо было выбрасываться из окна. Такой финал произвел бы на читателя еще больший эффект. Правда, вы уже тонули однажды. Не решились повторяться. Новый роман — новая жертва. Но что теперь говорить, книга имела колоссальный успех, а подробности известны только избранным и близким.

Долгий монолог Бурцевой выглядел по-шекспировски страстным и напряженным. Слепцов успел допить весь коньяк. По логике вещей она права в своих умозаключениях. Но так может рассуждать сытая, избалованная судьбой женщина. Так оно и есть. Такие из окон не выбрасываются.

— Вы разговаривали с Лилей? Или Аленой, как хотите!

— Нет, я получила от нее письмо. Почерк Алены мне хорошо известен. А потом она перечислила деньги на счет моего издательского дома. Чуть позже пришел конверт с иллюстрациями к книге. Я выполнила ее поручение. Три экземпляра переслала в Париж на имя Лили Бертран в издательство «Лемар». Но честно вам скажу, у меня такое подозрение, будто она где-то рядом. Возможно, в Москве.

— Женское чутье?

— Что-то в этом роде.

— Почему же она не объявилась раньше?

— Не знаю. Вы же вернулись к своей первой жене и уехали жить в пригород. Теперь Алла Васильевна умерла и вы вновь свободны. Такие женщины, как Леночка, любят только один раз. Я не верю, будто она к вам остыла и завела себе мужа, семью и возится с пеленками. Такое мне и в голову прийти не может. Ждите сюрпризов.

Слепцов ничего не ответил. Эта властная, богатая женщина не терпела возражений. Она слышала только себя.

Надежда Павловна встала.

— Мне пора. Удачи вам, Павел Михалыч. Буду с нетерпением ждать новый бестселлер из-под вашего пера.

Она ушла, оставив писателя в раздумьях.

Зачем главному редактору модного женского журнала, медиамагнату в юбке, понадобилось тратить большие деньги на издание книги, прошедшей пик своей популярности. Какую игру затеяла Бурцева? Вопросы без ответов. Прошел год после гибели Лили. Никто о ней ни разу не вспомнил, и о нем все давно забыли. Жизнь слишком динамична. Нет новых книг на прилавках и нет автора. Слава скоротечна. Без постоянного напоминания о себе, настойчивого пиара, громких заявлений невозможно остаться на плаву…

Слепцов подозвал к столику метрдотеля.

— Скажите, любезный, как вы узнали, что я писатель?

— Столик заказывала дама по телефону. Она заказала его на ваше имя и добавила к этому, что вы знаменитый писатель.

— А я, наивный, предположил, будто меня еще помнят.

— Сожалею. На чтение книг не хватает времени.

— Удивительно, что их вообще читают.

Слепцов оставил деньги на столе и ушел. Заказанный ужин так и остался невостребованным. Прикупив в буфете фляжку коньяка, он сунул ее в карман плаща и ушел.