Дело Нины С. - Мария Нуровская

А потом я прочитала интервью пани Нины в одной из газет, и это реально стало для меня шоком, потому что я узнала, что квартира на Фрета была ее, и дом в Брвинове тоже. Они там вместе жили, пан юрист очень жаловался на езду, что пробки… Ну, и что она этот дом на него переписала, чтобы пан юрист мог взять ипотечный кредит на консультацию здесь, на Ружаной…

В Брвинове я была только раз – отвозила пану юристу какие-то бумаги… Дом был в самом деле очень красивый, настоящая усадьба с колоннами. И внутри хорошо обставлен… А на Ружаной пан юрист занимает целый этаж, в одной половине – квартира, в другой – консультация… Насколько мне известно, он купил это дешево, потому что была какая-то путаница в документах, что-то с кадастровыми книгами.

А предыдущие владелицы, две немки, хотели избавиться от хлопот… Пани Нина с паном юристом

разговаривали на Фрета, что это стоит купить, потому что здесь тесно, а если начнет работать консультация, то все равно придется подумать о помещении побольше. Пани Нина узнала от знакомой об этой возможности. Пан юрист все ворчал, что он нищий и что нет средств, а пани Нина на это: «Возьмешь кредит».

В этой квартире пана юриста я была только раз – когда он заболел, я покупала ему продукты… Она показалась мне немного мрачной, потому что пан юрист въехал туда, не сделав ремонта…

Так вот это интервью… Я не могла ночью спать, а все думала, как мне теперь быть… Пани Нина была такая приятная женщина, моя тетя знала ее столько лет… и любила очень… она получала от пани Нины книги с дарственными надписями… Утром я поехала к тете, чтобы посоветоваться.

«Может, это неправда, – сказала я. – Не верится, что пан юрист мог быть таким».

На что моя тетя:

«Когда речь заходит о деньгах, любой может быть таким».

« Sorry, но уж точно не я», – запротестовала я.

«Ты еще не знаешь себя».

Тетя велела мне, чтобы я сидела и помалкивала и занималась своей работой.

«Это личные дела работодателя», – сказала она.

Оно вроде бы так, тогда зачем пани Нина предала это огласке? Но пришла дочь пани Нины за картиной, которая лежала в мастерской уже почти полго-

да, и объяснила нам, что им кто-то посоветовал поднять шумиху вокруг этого. Возможно, тогда сожитель, то есть пан юрист, испугается и пойдет на мировую. Но из того, что я знаю, пан юрист не очень-то испугался… Ну, и пани Нина возбудила против него дело о возврате имущества, но это дело находится еще в суде первой инстанции… решения не было и, наверно, уже не будет, с кем теперь пани Нине судиться, с трупом?

Нет, мне ничего не известно, чтобы пан юрист с кем-то потом сошелся, он точно жил один, только дочери к нему приезжали… Наши стажеры сплетничали, якобы у него есть какая-то дамочка, но он ее скрывает… Могло это быть и правдой, потому что я часто соединяла его с одной женщиной, юристом из Гданьска. И слышала, как он с ней здоровается: «Нууу, привет». Это было уже не «Привет, дорогая», но произносилось тем же сладковатым голосом… ну, таким, с интимной интонацией…

Она несколько раз была в канцелярии, по мне, какая-то зажатая, не улыбнулась даже, бизнес-леди в мужском костюме… Он к ней обращался «пани юрист», но это было для вида, перед чужими, на сто процентов. Когда я относила чай в кабинет, они оба сидели за столиком, голова к голове, как голубки. При виде меня пан юрист тут же от нее отодвинулся…

А в этот день, в начале десятого, я пришла в консультацию. И сразу заметила, что дверь в квартиру пана юриста приоткрыта, но я туда не заглядывала.

#Чуть позже пришел первый назначенный клиент, а так как пан юрист не показывался, я позвонила на обычный телефон, а потом на сотовый. Пан юрист не отвечал, несмотря на то что я слышала, как мобильник в его квартире звонит. Ну и в итоге я вошла туда. И то, что я увидела… у меня даже сейчас замирает дыхание, извините… Ну, в общем, пан юрист лежал на полу… в халате… на боку… Я подумала, может, он упал в обморок, но увидела кровь… и у меня все поплыло перед глазами. Это тот мужчина, клиент, позвонил в «скорую» и в полицию, мы были только вдвоем на этаже, я и он…

Комиссар Зацепка вызвал своих подчиненных на совещание. Его не особенно взволновало это дело, скорее всего, это было нападение с целью ограбления, хотя на первый взгляд ничего не пропало.

– Или недовольный клиент, – вставил один из парней.

– Только без этого! – одернул его комиссар. – Что нам уже известно по делу?

– Канцелярия обслуживала главным образом иностранных клиентов, в частности большой немецкий концерн. Обороты у этого Барана были довольно большие, но все в соответствии с документацией.

– Это мы еще посмотрим, – буркнул Зацепка.

– Одна версия – это деятельность канцелярии, – продолжал докладывать Бархатный, так его прозвали

коллеги, потому что голос у него был почти женский, абсолютно не вяжущийся с его внешностью. Но зато способности незаурядные, комиссар привык считаться с его мнением. – Есть также эта писательница… только зачем ей убивать кореша во время судебного процесса?

– Женщина, у которой задето самолюбие, готова на все, – ввернул кто-то.

– Надо будет ее допросить следующей, – вынес решение комиссар.

– Установлено, что выстрелы были произведены из пистолета Р-64, калибра девять миллиметров, в теле жертвы найдено шесть пуль.

– То есть вся обойма, – похвалил себя Зацепка. – У меня глаз наметан. Ну и понятно, поставка с Украины. Может, это заказное убийство?

– Скорее всего, нет, – помотал головой Бархатный. – Похоже, стрелял непрофессионал, с близкого расстояния.

– И никто не видел? Не слышал? – допытывался комиссар.

– Нет, этот дом принадлежит только двум владельцам, и те, со второго этажа, куда-то уехали.

– А с первого этажа?

– Первый этаж нежилой. Здание находится на некотором отдалении от остальных домов на этой улице. Оно довоенное и имеет толстые стены, соседи могли не слышать выстрелов. А теперь подъедем с другой стороны: пан юрисконсульт был женат и не развелся за эти шесть лет, которые провел в теплом гнездышке пани писатель-

ницы. Поддерживал постоянный контакт с женой, так же как с тремя своими дочерьми. Был вроде бы на удивление заботливым отцом.

На следующий день Зацепка как раз выходил из парикмахерской, когда зазвонил мобильник.

– Ну, что там?

– Мы допросили эту писательницу, пан комиссар, и она созналась, – отрапортовал Бархатный.

– Как это созналась?

– Ну, заявила, что это она убила Ежи Барана, сказала, что ожидает ареста, и отказалась давать какие-либо разъяснения.

Коли так, то за разъяснениями обратились к ее дочери, Габриэле Сворович.