Опасная связь - Марина Серова

Убийство женщины, владелицы крупной фирмы, да еще моей знакомой, пусть и мимолетной…

Все это взывало к моему профессиональному долгу.

И потом…

Честно говоря, всего за неделю мне уже успели порядком осточертеть березки, лесочки, лужочки и весь этот вялый ритм жизни дома отдыха.

Сон, еда, прогулка, еда, прогулка, еда, кино, развлечения, сон.

Такой распорядок дня способен превратить в идиота любого нормального человека.

А у идиота отнять возможность когда-нибудь стать нормальным.

Тем более что под развлечениями здесь подразумевались надрывные дискотеки, на которых дамы и господа пытались наверстать упущенное за все прожитые годы, а если получится, то и за будущие.

А от чересчур жесткого порно, которое ежевечерне я могла наблюдать на клумбах, дорожках, темных аллеях и верандах, быстро устаешь.

Так что пора, пора за работу!

На сборы у меня ушло десять минут.

И вот я уже мчусь в автомобиле с молчаливым, угрюмым шофеpом сначала по лесной дороге, потом по проселочному тракту и, наконец, по пригородному шоссе.

«Фольксваген» притормозил возле двухэтажного старинного особняка, неподалеку от центра города.

Так и не разобрав, какие инициалы изображены на узорчатом вензеле с хитроумными завитушками и ленточками, я быстро поднялась по ажурным ступенькам крыльца.

Дверь передо мной распахнулась сама, я даже не успела притронуться к звонку.

Меня, судя по всему, ждали.

На пороге стоял невысокий брюнет в темных очках и строгом сером костюме в елочку.

— Я — Веретенников. Можно просто Роман, — вежливо определил он свою персону.

— А я — Татьяна. Можно просто госпожа Иванова, — бухнула я с порога.

Я еще как следует не разобралась в своих смешанных чувствах.

Нарушенный отдых — но отдых постылый…

Нежеланный клиент — но дело явно заманчивое…

Эти как нельзя более противоречивые чувства еще не улеглись в моей душе, и я откровенно нервничала.

— Милости прошу, — ничуть не смутился моим резким ответом Веретенников.

Он указал рукой на кабинет слева от входа.

Помещение было обставлено в лучших традициях «афроремонта» — последнего крика моды.

Грубая на первый взгляд, но изысканная при ближайшем рассмотрении отделка комнаты, шероховатые поверхности стен, намеренно асимметричные, роспись потолка под примитив и бамбуковая мебель — все это свидетельствовало об уйме денег, брошенных на представительские расходы.

Похоже, фирма «Рамиус» процветала.

— Так что же у вас произошло? — спросила я, устраиваясь поудобнее в бамбуковом кресле, которое, к моему удивлению, оказалось пластмассовым, — на редкость удачная стилизация!

Веретенников протер очки, — его глаза оказались грустными и голубыми, — и начал свой рассказ.

Раиса Михайловна Устинова была найдена вчера утром в своей собственной квартире с проломленной головой.

Орудием убийства послужил тяжеленный кубок, — награда за былые заслуги, когда госпожа Устинова была еще товарищем и занимала ответственный пост на местной швейной фабрике имени какого-то партсъезда.

— В точности вот такой, — Веретенников указал на полку возле кресла.

Я запрокинула голову.

Массивная медная колонна завершалась острой загогулиной, которая, очевидно, должна была символизировать некую деталь станка, — по медному корпусу были прочерчены линии — нити.

Не ахти как красиво, зато увесисто.

Ни одна голова не выдержит, если, конечно, поставить перед собой определенную задачу.

Убийца с этой задачей справился.

— А откуда у вас такой же кубок? — машинально поинтересовалась я.

— Я одно время был начальником цеха. На этой же фабрике. Не могу сказать, чтобы я так уж хорошо работал, — скромно поведал мне потупившийся Веретенников. — Просто в середине восьмидесятых такие штуки раздавали налево и направо.

— Мотивы убийства? Рэкет? Политика? Финансы?

— В том-то и дело, что нет, — развел руками Роман Геннадьевич. — Были, конечно, какие-то наезды еще в кооперативные времена, но мы быстро утрясли все проблемы. У Раисы Михайловны имелись серьезные связи в областной администрации. Она даже пару раз избиралась депутатом. Сначала при советской власти, а потом при… нынешней. Так что на этот счет никаких зацепок.

— А депутатство Устиновой могло быть как-то связано с ее гибелью? — продолжала я вслепую нащупывать возможные ниточки.

— Боюсь, что Раиса Михайловна подходила к этой должности сугубо формально. Просто это было удобно ей как хозяйственнику.

— Может быть, конкуренты?

— Н-не думаю, — почесал затылок Веретенников. — У нас хорошие партнеры. Да и с оборотом не возникало никаких проблем. Никогда.

«На редкость продвинутая контора, — удивилась я про себя. — Все у них так замечательно, только вот директору череп проломили».

— Тогда, может быть, месть? Или ограбление?

— Последнее исключается, — заверил меня Веретенников. — Из квартиры ничего не пропало. А уж Раиса Михайловна знала толк в хорошей жизни, поверьте мне.

— Нельзя ли увидеть место преступления своими глазами? — предложила я.

— Нет проблем, — тут же отозвался Роман Геннадьевич. — Мы с милицией в хороших отношениях, и никаких препятствий не возникнет.

— У органов есть какие-нибудь версии?

Роман Геннадьевич крепко сжал побледневшие губы, как бы раздумывая.

— Они разрабатывают свою версию, так сказать, родственную. Дело в том, что у Раисы Михайловны был муж. То есть есть. Тьфу, совсем запутался. Извините, я немного волнуюсь…

Я смущенно улыбнулась.

Еще бы!

Беседовать с самым известным частным детективом.

Пусть даже областного масштаба.

Впрочем, я, наверное, потянула бы и на весь регион.

Да и по стране меня знают, и даже за границей.

Неудивительно, что мой собеседник волнуется.

— Я немного волнуюсь, — словно прочитав мои мысли, продолжал Веретенников. — У нас, видите ли, срочный заказ на экспорт, и теперь мы вынуждены принимать решения самостоятельно. Дело не терпит отлагательств, а генеральный директор фирмы до сих пор никак не может разобраться с бумагами. Этот заказ курировала лично Раиса Михайловна.

Я проглотила столь нелестную для меня причину волнения господина Веретенникова, — так тебе и надо, Татьяна, скромность украшает человека, — и поинтересовалась:

— Вы сказали — генеральный директор? Я поняла так, что Устинова…