Роль грешницы на бис - Татьяна Гармаш-Роффе

Однако там он сразу почувствовал сухость во рту, головокружение, слабость и, бросив тележку, чертыхнулся и направился к выходу: ясно, что очередь в кассу ему не выстоять. Неужто грипп? Придется поездку на дачу отложить… Сейчас срочно водочки с перцем и витамин С – и поспать. К вечеру посмотрим, авось обойдется…

Жестокая судорога в горле прихватила его уже у подъезда. Он никак не мог вздохнуть, никак не мог ухватиться за скользкую от сырости круглую ручку тяжелой подъездной двери. Руки не слушались. Ноги тоже.

…Он так и умер, повиснув на дверной ручке.

* * *

– А помнишь, Цветик-Семицветик, когда я был маленький, я тебя спрашивал…

– Ты и сейчас маленький.

– А вот и не маленький! Большой!

– Ну, пусть. Дак чего ты спрашивал?

– Почему мамка меня не любит?

– Во заладил!

– Я знаю, что не любит.

– А почем ты знаешь?

– Тебя любит, а меня нет. Я плохой?

– Хороший, хороший, вот наказанье-то! Да не крутись в кровати, раз хороший, дай мне спать! И сам спи!

* * *

– Третий… – произнес вслух Алексей Кисанов, читая газету.

– Третий что? – внезапно отозвались звонким юным голоском глухие недра его квартиры.

Алексей Кисанов (в дружеском просторечии Кис) уж было собрался вздрогнуть от неожиданности, как голосок добавил: «Или кто?», выдернув его память из короткого амнезийного обморока: это же Юля, его свежеиспеченная секретарша!

– Человек. Третий человек убит. За последний месяц, – недовольно откликнулся детектив. Недоволен он был самим собой: никак не мог привыкнуть к наличию секретарши.

– Удивляюсь я тебе, Кис, – затеял пару недель назад разговор Ванька, его жилец и по совместительству ассистент, студент юрфака и по совместительству прогульщик. – Бабок у тебя теперь навалом, имя звучит, как модная торговая марка, клиент ломится, как в гримерную к суперзвезде! Тебя уже можно под бой барабанов торжественно принимать в «новые русские»! А ты все живешь – совок совком. Ты хоть глянь вокруг себя, оторви глаза-то от компьютера: в квартире давно пора ремонт делать, желательно европейский! Мебель еще давнее требуется сменить – ну хотя бы в офисе! И секретаршу надо завести, Кис! Чтобы двери открывала, ослепительно улыбалась и гостя к тебе в кабинет провожала! А то несолидно как-то: открываешь сам, в джинсах, в тапках… Нет бы галстук, костюмчик, ботиночки начищенные…

– Угомонись, чертяка! – грозно рыкнул Алексей, все еще пытаясь вникнуть в смысл изучаемых бумаг.

Ванька и впрямь со своей кудлатой башкой и быстрыми смешливыми глазами был похож на чертенка.

– Да нет, я серьезно! – Ванька разошелся и не собирался отступать. – Тебе пора менять имидж! Вот когда ты с Александрой идешь «на выход», на светские мероприятия, – так любо-дорого посмотреть: та-а-акой мэн, суперстар, прямо хочется интервью у тебя взять! Ты же умеешь классно выглядеть! На иных хоть самый дорогой костюм нацепи – все мешок мешком, а на тебе костюмчик – как родной…

– Родные так дорого не стоят, – хмыкнул Алексей, – они бесплатно выдаются при рождении… А джинсы, что же, как двоюродные, что ли?

– Кис!!! – возопил Ванька. – Джинсы – это рабочая одежда! В них ра-бо-та-ют!!!

– Так а я что в них делаю? – простодушно поинтересовался детектив. Его забавлял юный Ванькин пыл. – Как раз и работаю…

– Ты издеваешься, да? А я, между прочим, прав! У кого хочешь спроси – солидному человеку нужен имидж. Специалисты по имиджу знаешь сколько зарабатывают? Миллионы! А все почему? Потому что я прав!

– Тогда они с тобой должны делиться, – заключил Кис. – Раз зарабатывают на твоей правоте. Проси проценты, Ванек!

– Издеваешься, понятно… Ты бы хоть раз послушался умных людей, а? Да куда там, ты же себя самым умным считаешь! А сам живешь, как шнурок какой-то, будто не видишь, что вокруг тебя делается! Сейчас каждая сопля и то старается себя подать, пыжится изо всех сил, а уж тебе-то, известному детективу, сам бог велел о своем престиже позаботиться!.. Иначе тебя никто уважать не будет!

– Тебя послать или сам сходишь? – рявкнул Кис. – И где ты только этой лабуды набрался?

– Ага, как чего не по-твоему, так сразу – «лабуда»! – обиделся юный наставник Кисовой жизни. – К тебе какие люди ходят!

– Какие?

– Солидные, вот какие!

– И что, у них на одну ногу больше, чем у меня? Или на одну голову? Или чего у них такого есть, что я должен ради них менять свои привычки? Они умнее? Лучше? Может, честнее?

– Ой, уморил! – Ванька комично ухватился за живот. – Ой, не могу! Вы слышали? Нет, вы такое слышали? «Умнее, лучше, честнее»! Кис, тебе сколько лет? Уже полтинник не за горами, а рассуждаешь, как… как… Я даже не знаю, как кто!

– Как нормальный человек, – проинформировал Кис.

– В таком случае, дорогой Алексей Андреевич, все остальные – ненормальны!

– Согласен, – с присущей ему скромностью одобрил детектив Ванькино умозаключение.

Кажется, на этот раз Ванька не нашел что ответить. Кис, хитро кося глазом в его сторону, ждал, какой еще философский фортель выкинет начинающий специалист по престижу.

– Они – хозяева жизни, – выдал наконец Ванька. – И когда ты являешься перед ними в таком непотребном виде, смотрят на тебя, как на прислугу, – добавил он с обидой в голосе.

Обижался он, ясное дело, за Алексея, к которому был сильно привязан.

– Они приходят ко мне с просьбой о помощи, балбес. Запомни, в жизни пригодится: проситель всегда находится в слабом положении. Как там насчет «хозяев жизни» – не знаю, но хозяин положения – я. И от меня зависит, окажу я им помощь или нет.

Ванька задумался.

– Понял, – сказал он через минуту. – Чего ж не понять… А все-таки имидж не помешал бы!

– Мой имидж, если тебе так нравится, – это его отсутствие. Тот, кто приходит ко мне за помощью, ждет от меня дела, а не начищенных ботинок. И я свое дело знаю. Вот и весь имидж. А прибамбасами пусть обзаводятся те, кого больше не за что уважать. Тема закрыта.

– А секретарша? – жалобно спросил Ванька. – Подумай, тебе же и в самом деле нужна секретарша, Кис! Ты же зашиваешься! А меня как раз одна девчонка с курса просила ей работу помочь найти… Она иногородняя, ей зарабатывать надо, родители не могут ее содержать… А?

– С этого и надо было начинать, – рассмеялся Алексей.

Дела в последнее время пошли до такой степени обильно и прибыльно, что он и впрямь начал не на шутку зашиваться, особенно с писаниной и классификацией бумаг.

– А то развел тут пропаганду нездорового образа жизни… – ворчливо добавил он. – Хотя ремонт, пожалуй, надо будет сделать… Когда-нибудь. А подружка твоя пусть приходит. На полставки, раз студентка. И ползарплаты, разумеется. Испытательный срок – неделя.