Тайна семьи Вейн. Второй выстрел - Энтони Беркли

– В Гемпшир?

– Совершенно верно. Не знаю, видел ли ты в одной из вчерашних газет небольшую заметку о женщине, которая погибла, сорвавшись со скалы в Ладмут-Бей, но сейчас в связи с вновь открывшимися обстоятельствами возобладала версия, что это, возможно, не несчастный случай. В общем, мне придется делать вид, что я занимаюсь журналистской работой, и даже что-то писать в этой связи, но главное внимание я буду уделять расследованию обстоятельств смерти этой женщины, причем так, чтобы никто ничего не заподозрил. Короче говоря, мне предложили поработать своего рода сыщиком «под прикрытием», и это, должен тебе заметить, мне очень даже по сердцу.

– Но я собственными ушами слышал, как ты сказал, что об этом не может быть и речи, поскольку ты в компании кузена, то есть моей, отправляешься в отпуск!

Роджер улыбнулся:

– Никогда нельзя соглашаться сразу. Подобные дела, мой мальчик, только так и делаются, и ты сам узнаешь об этом, когда станешь немного старше. Ну и, кроме того, мы и вправду договаривались съездить вместе в отпуск, так что ты, если разобраться, сейчас имеешь на меня куда больше прав, нежели «Курьер» и его редактор. Но скажи: ты действительно хочешь, чтобы я отказался от такой интересной работы и отправился с тобой в этот чертов Дербишир?

– Ну конечно нет, – мягко произнес Энтони. – Мне бы и в голову не пришло требовать от тебя подобного. Ведь если разобраться, то я не очень-то тебе и нужен. Так что шпионь, сколько влезет. Я даже пару раз куплю выпуск этого самого «Курьера», чтобы узнать, как идут у тебя дела и как ты изображаешь из себя ищейку. Но если честно, детективные игры в твоем возрасте – это уже слишком.

– Черта с два ты станешь читать об этом! Для тебя самое главное сейчас – спортивная страница. Короче, желаю тебе от всей души побольше заниматься спортом и выбросить это дело из головы. И прошу меня извинить, Энтони. Уж я-то знаю, как мерзко чувствует себя человек, который вынужден не по своей воле менять все свои планы в последнюю минуту.

– Полагаю, я как-нибудь это переживу. – Энтони напустил на лицо выражение философа-стоика, достал из кармана трубку и принялся набивать ее табаком. – Конечно, я не в восторге, что мне придется сидеть в пансионе в полном одиночестве, но, надеюсь, со временем я найду знакомых или влюблюсь в какую-нибудь девушку, и моя жизнь так или иначе наладится. На отдыхе так часто бывает. Кстати, угоститься хорошим табачком не желаешь?

– Спасибо. – Роджер взял протянутый ему кисет и стал с задумчивым видом набивать собственную трубку. Затем, неожиданно просветлев лицом и решительно хлопнув ладонью по столу, произнес: – Слушай, а почему бы тебе не поехать со мной? Как мне кажется, поездка обещает быть очень интересной, а кроме того, ты в качестве компаньона меня вполне устраиваешь. Ну, что скажешь?

– Но комнаты-то уже зарезервированы, – не сдавался Энтони.

– Ради бога, перестань ты вспоминать эти комнаты. По-моему, ты становишься одержимым ими. Но ты, быть может, забыл, что от них можно и отказаться? Это называется «отмена брони», не так ли? Лучше скажи: тебе хочется поехать со мной – или нет?

– Хочется!

– Тогда иди на почту и пошли телеграмму об отмене брони. Я же отправлю хозяйке пансиона чек, когда мы приедем в Ладмут, и проблема будет решена. А сейчас позвоню в «Курьер», скажу, что согласен на них работать, а потом смотаюсь в редакцию, чтобы обговорить детали. Кстати, поезд на Борнмут отправляется в двенадцать десять. Узнал об этом совершенно случайно, поскольку две недели назад ехал именно на Борнмутском экспрессе. До этого времени Грини соберет мой багаж, и ты, вернувшись с почты, поедешь с вещами на вокзал Ватерлоо и возьмешь для нас два билета до Ладмута. Встречаемся на платформе у выхода в Сэндаун-парк за пять минут до отхода поезда. Итак, на почту, малыш! Бегом!

– Скажи, Роджер, – осведомился с любопытством Энтони. – Один из твоих литературных псевдонимов случайно не Фанатик? Или, быть может, Торопыга?

В следующую минуту Энтони уже сбегал по лестнице дома, где располагались холостяцкие апартаменты Роджера. При этом молодой человек едва заметно улыбался. Похоже, небольшой отпуск, который он собирался провести с Роджером, сулил куда больше удовольствий, нежели ему представлялось.

Хотя разница в возрасте у кузенов составляла более десяти лет (Роджеру уже стукнуло тридцать шесть, в то время как Энтони едва исполнилось двадцать пять), им удавалось отлично ладить между собой – даже несмотря на то что их вкусы и отношение ко многим важным вещам были диаметрально противоположны. Некоторые так называемые знатоки жизни утверждают, что противоположности сходятся. И хотя мы считаем подобное утверждение совершеннейшей нелепицей, вынуждены тем не менее признать, что в данном случае оно, как ни странно, полностью соответствует истине. Иначе говоря, Роджер и Энтони при всем своем несходстве были, как это принято говорить, добрыми друзьями. Что ж, в жизни еще и не такое случается.

Энтони был высоким, широкоплечим, добродушным и медленно соображающим. Он ухитрился окончить Оксфорд только по той причине, что выступал за сборную Университета по регби, и теперь проводил время в офисе своего отца, где совершенно ничего не делал, если не считать еженедельных субботних командировок, связанных с выездами его команды «Арлекины» на игры, в которых Энтони принимал самое деятельное участие. Втайне он считал, что в этом мире нет ничего увлекательнее спортивных игр. В плане же интеллекта он никак не мог сравниться с блестящим, остроумным, хотя и несколько непоследовательным Роджером. Равным образом его неспешная манера мышления являла собой разительный контраст c посещавшими его кузена мгновенными озарениями, граничившими со вспышками гениальности. Кроме того, у Энтони совершенно отсутствовало воображение, поэтому он не видел ничего особенного в том, что Роджер успел прославиться как писатель-романист и уже обладал определенной международной известностью, зато ценил его за умение неплохо играть в гольф, которое кузен демонстрировал лет пятнадцать назад, когда тоже учился в Оксфорде.

При всем том Энтони были свойственны упорство и методичность, позволявшие ему точно и в срок выполнять распоряжения не в меру темпераментного кузена. Так что когда до отхода поезда оставалось семь минут, Энтони с билетами в руках уже ждал своего родственника в условленном месте на платформе вокзала Ватерлоо. Ровно через две минуты на платформе появился Роджер, и кузены вместе проследовали на посадку в сопровождении носильщика, сгибавшегося под тяжестью багажа двух пассажиров. Путешественников в поезде оказалось немного, так что родственники без большого труда нашли в первом классе свободное купе для курящих.

– Ты не представляешь, какое удовольствие мы получим от этой поездки, малыш, – бросил Роджер, когда они с Энтони вошли в купе, а локомотив сдвинул состав с места. Затем Роджер, удобно устроившись в угловом кресле, начал разбирать толстенную пачку газет, захваченных в дорогу. – Надеюсь, ты мне веришь?

– А должен? – спокойным голосом осведомился Энтони. – Впрочем, за себя я не беспокоюсь. Мне представится удивительная возможность понаблюдать, как ты идешь по следу. Наверняка это будет незабываемое зрелище.