Банда отпетых дизайнеров - Елена Логунова

– Ушат Помоев, – пробормотал грустный папуля, подхватывая и унося мусорное ведро.

– Угон Харлеев, – подсказал Зяма, не отрываясь от журнала.

– Не пойдет, – с сожалением сказала мамуля. – Это звучит, как злая пародия на чеченские имена, что совершенно несправедливо, потому что негодяи встречаются в любом народе. Дайте мне такое имя, которое будет ясно говорить, что злодейство интернационально!

– Братан Друганов! – нерешительно предложил Денис. – Или Друган Братанов…

Мамуля пристально посмотрела на него, и он смущенно пояснил:

– Ну, вы же хотели что-то по части интернационализма, дружбы и братства между народами?

– Тогда надо писать через дефис: Братан Друганов-Народов! – машинально возразила я. – Кроме того, Друган Братанов звучит как-то криминально. Бандгруппировкой, знаешь ли, попахивает!

– Да ладно! Криминально звучало бы Пацан Конкретов или Пахан Бандитов! – заспорил со мной Денис.

– Паханов! – осенило вдруг мамулю. – Паханов будет его фамилия! В ней есть все: и намек на террористическое прошлое по отцовской линии, и уголовно наказуемое злодейство в особо крупных размерах… Имя бы еще хорошее придумать. У кого есть идеи?

– Я пас, у меня в голове каша, – признался Зяма.

В дверях моментально материализовался папуля, успевший сбегать к мусоропроводу:

– Что, будем ужинать?

– Боря, изыди! – гаркнула мамуля.

– Гау! – сказал Барклай.

Он сел, застенчивым жестом потрогал Дениса за колено и просительно заглянул ему в глаза.

– Надо с ним погулять. – Мой милый со вздохом поднялся с мягкого стула. – Инка, составишь нам компанию?

Я покосилась на термометр за окном и хотела уже решительно отказаться, но тут Денис добавил:

– Прогуляемся по пустырю и, если дойдем до торгового центра, посмотрим тебе новый купальник.

– Правильно, в выходные обязательно поедем на дачу и будем купаться в пруду – заявила мамуля.

– Ну, если новый купальник… – Я неохотно сползла с дивана и поплелась в прихожую обуваться.

На улице было так жарко, что я тут же начала плавиться и впервые в жизни посочувствовала сыру, из которого готовят фондю. Во дворе не было ни души.

– Посиди в беседочке, дорогая! – заботливо сказал Денис, заметив мое состояние. – А мы с Барклахой быстренько выгуляемся – и домой. Ну его, этот торговый центр, правда?

– Правда, – вяло согласилась я, опускаясь на обшарпанную деревянную лавочку в тенистой виноградной беседке.

Денис с Барклаем с треском протопали по гравию, насыпанному на подступах к беседке, и скрылись за углом нашей жилой башни. Я обессиленно закрыла глаза и некоторое время сидела, как статуя медитирующего Будды, с которым меня роднил также бронзовый цвет лица. В голове струйкой горячего пара свистела одна-единственная мантра: «Господи! Спаси нас от этой адской жары!» Цикады в кустах стрекотали, как газонокосилка. Одурев, я обморочно привалилась головой к железной трубе, поддерживающей крышу беседки, ойкнула и очнулась: труба была горячей, как паровая батарея в разгар отопительного сезона.

– Дениска! – слабо воззвала я. – Барклай! Где вы? Ау?

Мне никто не ответил.

– Да ну вас к черту! – сердито сказала я и встала с лавочки.

Я направилась к дому, но по пути сделала небольшой крюк, чтобы заглянуть за угол – на случай, если Денис с Барклаем, занятые процессом, не услышали моего зова. Однако за домом их не было. Оставалось предположить, что они уже сделали свои дела и не стали возвращаться, обогнули дом и направились прямиком в подъезд. А про меня, похоже, забыли.

– Вот ведь свинство, – промямлила я.

Жара вытопила из меня эмоции, сил не было даже на ругань. Я поплелась домой, в темном прохладном подъезде чуточку взбодрилась, но тут же вспомнила, что лифт не работает, и снова впала в глубокое уныние. По лестнице я поднималась медленнее, чем приговоренный к казни по ступеням эшафота. Слабо радовала меня только перспектива скандала, который я закачу забывчивому милому, когда оклемаюсь под кондиционером.

На пятом этаже грохотал молоток. У распахнутой двери своей квартиры приплясывала моя подружка Алка Трошкина, а рядом с ней наблюдался дюжий малый в джинсовом комбинезоне, позволяющем беспрепятственно любоваться игрой его мускулов. Детина прибивал к деревянной раме мелкоячеистую капроновую сетку, а Трошкина ассистировала ему, держа газетный фунтик, полный гвоздиков.

– Бог в помощь! – сказала я. – Чем занимаетесь?

Плотник покосился на меня и промолчал, но не по причине невоспитанности. Просто у него изо рта торчал гвоздик. Алка улыбнулась и гордо сказала:

– Вот, сеточку на дверь ставим! Буду теперь устраивать в квартире сквозняк без риска напустить комаров и мух!

– Днем и ночью? – уточнила я. – То есть ты собираешься спать с открытой дверью, отгородившись от лестничной площадки одной этой хлипкой конструкцией?

– Нормальная конструкция! – забив гвозь и освободив себе речевой аппарат, обиженно сказал плотник. – По прочности не уступит рыболовному снаряжению! Такой сеткой можно сома вытянуть!

– У нас в подъезде сомы не плавают! – отбрила я. – А вот жулье какое-нибудь вполне может подгрести! Ты, Алка, ночью задрыхнешь, а у тебя через дырку в сетке половину добра из квартиры вынесут!

– Ты думаешь, криминальная обстановка в нашем микрорайоне настолько напряженная? – встревожилась Трошкина.

– Спроси у капитана Кулебякина, – посоветовала я. – Кстати, Денис с Барклаем тут не проходили?

– Не-а, – Алка покрутила головой, смешно взвихрив девчоночьи кудрявые хвостики.

– Поставила бы ты, милая, кондиционер! – посоветовала я, продолжая восхождение по лестнице. – Деньги у тебя есть, чего мучиться?

– Мне нельзя кондиционер, я под ним заболею! – грустно ответила Трошкина.

Я только фыркнула, показывая этим, что не считаю данный аргумент серьезным. У моей дорогой подружки все время возникают какие-то странные идеи и завихрения по части здорового образа жизни. То она в вегетарианство впадает, то в мясожорство, то босиком по снегу бегает, то отказывается от кондиционеров и вентиляторов ради сквозняков естественного происхождения. Ее новая блажь жить за дверью, дырявой, как чайное ситечко, показалась мне такой абсурдной, что ради безопасности подруги я даже немножко пожертвовала собой: прошла мимо своей квартиры и поднялась еще на один этаж, чтобы рассказать об Алкиной глупости Денису. Пусть поведает дурочке пару страшных криминальных историй, приключившихся по причине отсутствия в домах пострадавших нормальных дверей, а в дверях нормальных замков!

Из закрытой квартиры на меня никто не рявкнул и не гавкнул. Стало ясно, что капитана Кулебякина и его милицейской собаки нет дома. Тут я обиделась по-настоящему, так как вообразила, что Денис и его четвероногий друг пошли не к себе домой, а к нам, и сейчас ужинают в компании с моими дорогими родственниками. Подъем по лестнице парадоксальным образом возродил меня к жизни, я чувствовала прилив сил и аппетита.