Информаторы (Стукачи под прикрытием) - Валерий Михайлович Карышев

В последнее время Максим стал очень странным, нервным, раздражительным. Взрывался по каждому пустяку. Правда, потом просил прощения. Извинялся, говорил, что на работе неприятности. Когда же Таня начинала расспрашивать его, раздражался еще больше. Женщина чувствовала, что с мужем творится что-то неладное. Посыпались постоянные упреки из-за денег. Отец Максима после свадьбы прямо сказал сыну, мол, теперь ты глава семьи и должен зарабатывать сам. Нельзя сказать, что Александр Петрович бросил любимого отпрыска на произвол судьбы. Периодически, в самые критические моменты, тот все равно бежал за деньгами к отцу, брать «взаймы». Да и работу сыну нашел именно Александр Петрович. Ну а с дачи, на которую молодого Губкова невозможно было затянуть и арканом, старший первым делом заезжал к ним. Татьяна давно уже поняла, что вышла замуж за маменькиного сынка, совершенно не способного тянуть семью.

«Ну ничего, — потянув ручку подъездной двери, улыбнулась своим мыслям молодая женщина. — Сейчас я его обрадую! Глядишь, и старания прибавится! А обрадуешь ли» — больно кольнул сердце вопрос. Возник он не на пустом месте — слишком уж напряженные отношения были между супругами в последнее время. Татьяна голову сломала, чтобы понять, что же творится с ее благоверным.

— Максик, может, ты другую полюбил? — как-то не выдержав, прямо в лоб задала она мучивший ее вопрос.

— Не говори ерунды! — огрызнулся Максим и отвернулся к окну.

С некоторых пор у него это вошло в привычку. Вообще, отметила про себя Татьяна, неожиданно вместе с появившейся нервозностью у него начали меняться некоторые старые привычки. Причем иной раз доходило до абсурда. Например, переодеваясь, он порой выгонял жену из комнаты! Таня всерьез начала опасаться за психическое состояние мужа. Вот и вчера они поругались на пустом месте. Татьяна даже пообещала, что переселится к маме на время. На это Макс зло ответил, что будет только рад. Однако после визита к гинекологу Татьяна решила идти к мужу. Да и с кем же первым поделиться радостью, как не с ним? Она спешила сказать Максиму, что у них будет ребенок.

Лифт остановился на четвертом этаже, и Таня уже протянула руку, чтобы нажать кнопку звонка, как вдруг передумала. Она быстро открыла дверь своим ключом и вошла в коридор.

— Максим! — крикнула она с порога и одновременно услышала, как в спальне кто-то заметался, упала настольная лампа.

«У него там баба!» — горячей волной окатила мозг яростная мысль, и супруга, не разуваясь, бросилась туда.

Остановившись на пороге комнаты как вкопанная, она сначала ничего не поняла. Никакой женщины не было и в помине. Правда, Максим в комнате был не один — мужчина лет сорока торопливо натягивал рубашку. Все прошлые мысли моментально улетучились из Таниной головы. Она лишь ошарашенно смотрела на сладкую парочку. Лысоватый крепыш лет сорока, уткнув взгляд в палас и бормоча неразборчиво себе под нос, вылетел из комнаты.

— Это не то, что ты думаешь! — вскочил Максик, стараясь заглянуть жене в глаза. — Вениамину Станиславовичу нужно было сделать укол внутривенно…

Он еще что-то плел, но Татьяна не слушала его. У нее перед глазами все стоял растерянно-испуганный, как у загнанного в угол зверька, взгляд убежавшего мужчины.

Немного придя в себя, она обвела глазами спальню. Их спальню! Ее ждало еще одно страшное открытие. Вспомнив, что при ее появлении на пороге муженек что-то быстро прикрыл раскрытым томиком Пушкина на прикроватной тумбочке, она решительно шагнула вперед и перевернула книгу. Под ней лежало несколько ампул. Одного беглого взгляда хватило медсестре, чтобы определить, что в руках у нее производная морфина. Ей сразу же стали понятны таинственные переодевания мужа. Бросив быстрый взгляд на сгиб его левой руки, она обнаружила то, что и ожидала: свежую точку от укола. Кроме того, что Максим был гомосексуалистом, он еще и наркоман!

Татьяна бросилась в туалет. Максим метнулся следом, едва сообразив, что сейчас сделает его супруга.

— Ты что?! Ты что?! — завопил он, стараясь ухватить ее за руку. — Это не мое, мне просто передать нужно!.. Да ты знаешь, сколько это стоит?!

— Не смей ко мне прикасаться! — неожиданно остановившись и страшно вытаращив глаза, рявкнула на него Таня.

Максим отпрянул, ошарашенный ее порывом, но потом вновь попытался ухватить ее за руку. Женщина дернулась что есть силы. Неожиданно нога ее поскользнулась и она со всего маху упала на пол в прихожей. Последнее, что запечатлела ее память, прежде чем мозг отключился и в сознании на некоторое время повисла сплошная чернота, — это суетливые движения Максима, подбирающего рассыпавшиеся при падении ампулы с наркотиком!

Очнулась Таня в больнице. Болели голова и подбородок. Оказалось, что она получила сильное сотрясение и шрам на лице. Но это было еще не все. У нее произошел выкидыш, и женщина-врач, потупив глаза, призналась, что, вероятно, у нее теперь никогда не будет детей.

Максим даже не пытался навестить жену в больнице. Приходили ее родители, его отец. Таня ничего не стала рассказывать свекру. Она искренне уважала его и не желала расстраивать, зная, что у того слабое сердце. Но Александр Петрович, оказалось, откуда-то все знает. Он напрямик спросил сноху, и та не сумела соврать.

— Значит, опять, — тяжело вздохнув, повесил голову Губков-старший. Некоторое время он сжимал-разжимал кулаки, затем рубанул воздух ладонью и жестко сказал:

— Знаешь что, дочка! Разводись с этим стервецом! А домой я его не пущу, пусть пропадает, черт с ним! Нет у меня больше сына!

Выкрикнув в сердцах последнюю фразу, мужчина резко поднялся и почти выбежал из больничной палаты.

«Стыдно ему передо мной!» — проводила его глазами девушка.

Развод для Татьяны был делом решенным, и едва она выписалась из больницы, как сразу же занялась оформлением документов.

* * *

— Вот так вот! — горько усмехнулась медсестра, выплывая из тяжелых воспоминаний.

— Да уж! — только и смог вымолвить Григорий.

Ему неожиданно захотелось прижать к себе молодую женщину, пожалеть. Он еле преодолел это искушение, неожиданно оказавшееся очень сильным.

Некоторое время помолчали, затем Парфен тихо сказал:

— Мне только один раз в жизни по-настоящему тяжело было, — тут Гришка невольно запнулся. «До сегодняшнего дня!» — добавил он уже про себя.

Татьяна, кажется, разгадала его мысль. Выражение ее лица сказало Гришке об этом.

— Ты не могла бы узнать, как там Вадим? — попросил он медсестру, стараясь перевести разговор на другую тему.

Татьяна поднялась и, закрыв молодого человека в комнате на ключ, зацокала каблучками по коридору. Постепенно звук ее шагов растаял вдали.

* * *

Вагон сильно качнуло вперед, и Парфен невольно отметил про себя: «Никак, тормозим?»

Снизу опять раздавалось посапывание. Старый уголовник спал как ни