Под сенью заката - Сергей Мизонов

В глубине сада, где по-весеннему ярко и сочно зеленела трава, а кроны деревьев прикрывали солнечный свет, создавая таинственный полумрак, висели большие старые качели. После недавнего дождя воздух свежий и влажный, пьянил ароматами цветов, зелени, коры деревьев и мха, где-то жужжали пчелы и шмели, мелькали пестрые крылья бабочек. На качелях сидела девочка в легком ситцевом платьице нежного бирюзового оттенка, длинные русые волосы были распущены, а ноги босы. Чуть выше, на ветке яблони, сидел мальчик, в просторной светлой рубахе и штанах, тоже босой и с всклокоченными давно не стрижеными волосами.

– Девочка, – парнишка чуть свесился вниз, чтобы лучше рассмотреть веснушки на щеках своей соседки по дереву, – как ты думаешь, у людей еще есть шанс?

– А зачем он им? – Девчонка подняла глаза на собеседника, и в глубине васильковой бездны мелькнула тень печали. – Их много, шансов-то, да только проку в этом нет. У всех всегда есть шанс, много выборов и вариантов, много путей, дорожек и тропинок, а воспользоваться ими никто не желает.

– Неужели все так плохо, – мальчик даже заерзал на ветке, рискуя упасть, – неужели им нравится блуждать в отчаянии?!

– Не знаю. Может и нравится, может не очень. Но как бы то ни было, люди идут только проторенной дорожкой, там, где легче, там, где выгодней.

Она чуть привстала глядя поверх забора высившегося с одной стороны сада, и показала рукой на город:

– Смотри, вон они твои люди. Возвели себе склепы из бетона и стекла, и называют это офисами, квартирами, ездят в дорогих машинах, придумали массу всяких приспособлений, чтобы максимально упростить себе жизнь, освободит, как они говорят время для иных целей. И что же? Ты думаешь, они счастливы?

– Может не все, может даже не большинство, но немалая доля, пожалуй, счастливы.

– Не думаю, – Девочка тряхнула головой и ее чуть вьющиеся волосы заиграли солнечными зайчиками, – в этом городе, который кишит людьми, как муравейник, не найдётся и трех счастливых людей.

– Вздор, Девочка. – Мальчик пересел поближе к стволу, оперевшись спиной к шероховатой коре старого дерева, снял с ветки висевший старый, наверное, дедушкин, бинокль, – залезай ко мне, будем смотреть.

Пожав плечами, Девочка проворно взобралась на ветку, вцепившись ладошкой в локоть друга. Некоторое время они молчали: Мальчик искал на улицах прохожих, Девочка любовалась садом и облаками.

– Вон там, смотри, по проулку шагают юноша и девушка. Они улыбчивы, обаятельны, душа любой компании, всегда позитивны и создают такую же атмосферу вокруг себя. Разве они не счастливы?

– Нет. – Девочка отвела бинокль, – Это их гордыня, а не стремление сделать мир счастливее. Они тщеславны и горды от того, что их обожают в любом коллективе, они превозносят себя тем, что круг общения намного старше их возраста. Они сорят деньгами ради этих сомнительных лавров славы! А что на деле? Жадные, тщедушные трусы, которые предадут при малейшей угрозе, неспособные защитить ни друзей, ни самих себя.

– Прискорбно…. А с виду такие обаятельные интеллигентные люди! – Мальчик продолжил водить биноклем из стороны в сторону.

– То-то и оно, что с виду. Сейчас, да, в общем-то, и в прежние времена, только на обертки и смотрят. Глянец на обложке – гниль в содержании.

– Гляди еще! – Мальчик радостно захлопал в ладоши! – На углу перекрестка, студента молодая везет коляску со старушкой, наверное, выгуливает маму-инвалида! А как они оживленно беседуют! Сколько заботы!

– Да только вот не маму она выхаживает. Это работница пансионата, работу выбрала не по велению сердца, а от безысходности, поскольку подростком вместо учебы строила воздушные замки и упивалась мечтами о блудных мерзостях. Уже сейчас, в ее сознании мелькают искры ненависти и презрения к подопечным, а вскоре они разбушуются пламенем и будут сжигать не только ее, но и всех кто рядом.